Секретные поручения

Обычно в это время — в половине шестого — она выключала пикающий на полу у кровати электронный будильник и начинала свой рабочий день.

* * *Одно время прокурор Степанцов пробовал обращаться к ней по фамилии: «Товарищ Лопатко, зайдите ко мне в кабинет». Звучало комично. У нее было сложное отчество Леонардовна — будто металлические шарики во рту перекатываешь. Степанцов немного картавил, а в таком слове не скартавить было просто невозможно, — так что «Татьяна Леонардовна» тоже не годилось. Просто Таня?.. Нет, слишком фамильярно.

В конце концов был выбран нейтральный вариант: Татьяна.

— В общем, Татьяна, суть такова, — сказал Степанцов, неторопливо перебирая бумаги на своем столе. — Ты знаешь, где кафе «Пилот»?

— Знаю, — сказала Таня. Однажды они с Тихоном обедали там, потом по-быстрому молча «качнулись» в его машине, после чего Тихон уехал к своей жене. Как обычно.

— Там двое неизвестных учинили злостное хулиганство…

— И что? Это же не наша подследственность, — уверенно сказала Лопатко.

Степанцов перестал трогать бумаги и сложил руки перед собой.

— Слушай и не перебивай. Те два молодца во время налета опрокинули кастрюлю кипятка на повариху.

Она долго лежала в больнице, а вчера умерла. У нее вдобавок было больное сердце. Тебе предстоит провести расследование.

— А чего тут расследовать? — спросила опытная Таня. — Хулиганство, плюс тяжкие телесные, повлекшие смерть. Подследственность Первомайского РОВД. При чем тут городская прокуратура? Или у нас своей работы мало?

— Да при том, что потерпевшая — теща Лыкова! — раздраженно сказал прокурор. — Она жила отдельно, а теперь у ее доченьки взыграл комплекс вины, и она хочет, чтобы убийц сурово покарали! Поэтому ты и будешь расследовать — быстро, качественно и результативно!"

"— Вот те раз… Теща областного губернатора работает поваром в кафе?!

— Это как раз признак демократизма, — кивнул прокурор.

 — Но ты понимаешь ответственность. Если что — с нас шкуру снимут. Ясно?

Обычно он говорил по-другому: «Нам яйца оторвут». Но сейчас такая формулировка не годилась.

— Да уж…

Ей было совершенно ясно, с кого «в случае чего» снимут шкуру.

Прижимая тонкий проверочный материал к груди, Таня вышла из кабинета шефа.

Сегодня она поддела под брюки теплые колготки.

Впервые за эту осень. Холодная осень, плюс пронизывающий ветер. Каждый раз в октябре Таня тихо, по-бабьи скучала. Будто целую жизнь прожила, а умирать ой как не хочется… От ушедшего лета она, как всегда, ждала многого — и, как всегда, получила шиш с маслом.

Любви нет, работа опротивела, в уголках рта затаились морщинки. Двадцать восемь лет, двадцать восемь прожитых жизней — она едва успевает провожать их взглядом, как вагоны, проносящиеся мимо на полной скорости.