Секретные поручения

— Смотри, Серый, баба на втором этаже пол моет, в одних трусах, у нее сосок с полмизинца, мы тут чуть не это… — Чума показал свой кривой мозолистый мизинец, потом ткнул пальцем в окно в доме напротив.

— Я Родика ищу, — сказал Сергей. — Он еще не сдавался?

— Не-а… На кого это ты похож? А… вспомнил: мне дядька комикс привез, там мужик — оборотень. Так у него такая рожа была, когда он в волчину превращался.

Что это за бульдозер на тебя наехал, Серый?

— Отцепись. Упал, не видишь? Порезался во время бритья. Иди в жопу, короче.

Блин… И куда он запропастился?

Сергей врезал ногой по дверце кабинки.

— Эй, на борту — ты не Байдак случайно?

Щелкнула задвижка, дверца медленно отъехала в сторону. Верхом на унитазе сидел Коля Лукашко с раскрытым конспектом в руках.

— В телестудии твой Байдак. Квасит с Ашотом. И вали отсюда, хватит шуметь!

Курлов с силой захлопнул дверцу.

* * *Под учебную телестудию отвели огромный, обшитый орешником и пенопластом кабинет на первом этаже. Здесь стояли три передвижные телекамеры, похожие на гиперболоиды инженера Гарина, стальная рощица софитов, монтажная установка, четыре монитора, шестнадцатиканальный микшерский пульт «Алесис» и мягкий уголок из черной кожи. Говорили, это Бутевич расстарался — бывший декан, завзятый партиец, любитель крымских вин и быстрой езды.

Смотрелась студия здорово, все так говорили. Образцовая студия. Из трех камер работала только одна, мониторы были на лампах-компактронах, которые перестали выпускать еще на заре перестройки, и когда очередная лампа перегорала, приходилось вручную менять электрод — если, конечно, было кому. Шикарный «Алесис» давно был пропит, проеден и протрахан, а на его месте стоял обычный советский «Лель», с которого сняли ручки и клавиши и переоборудовали в обеденный стол — поскольку ни на что другое он не годился. Находчивый Ашот Меликян, помощник декана, прилепил сюда фирменный логотип, срезанный с коробки от «Алесиса», а заодно и его инвентарный номер.

Исправно работал только мягкий уголок. Вернее — диван. Огромный и упругий, как батут, добротный бидермайерский диван, который уже сам по себе являлся сексаттракционом. Вверх-вниз, вверх-вниз, еще выше, еще, широкая устойчивая амплитуда, стыковка-расстыковка, салют, победа. А если под хорошую выпивку и закуску, если включить единственную рабочую камеру и вывести изображение на большой монитор — ну… нет слов. Это надо пережить.

Сергей постучался.

— Алло, есть кто живой?

Днем здесь иногда торчат первокурсники, пытаются лепить передачки, снимают интервью друг с другом, а потом дружно катаются со смеху. Но у первокурсников еще не выработалась привычка запирать за собой дверь. А сейчас дверь была заперта.

— Открывай, — Сергей ударил костяшками пальцев по косяку.