Секретные поручения

Вы будете подтираться влажной ваткой и каждый раз вставлять специальные свечки, чтобы прямая кишка не растрескалась окончательно и не высыпалась в унитаз по кусочкам.

Маша бросила использованную вату в мусорное ведро. Вымыла руки. По привычке сжала ягодицы в кулачок, удерживая воображаемую монетку. Будто раздавила капсулу с кислотой. Она схватилась руками за края раковины, постояла, пережидая боль.

Свечка наконец растаяла, боль стала тише. Привычней.

Додик стал поскуливать.

— Глохни, — сказала Маша.

Выходить не хотелось. Здесь, в запертой уборной, она чувствовала себя более защищенной, да и ходьба доставляла немало неудобств.

Что бы еще сделать? Маша скинула рубашку, обтерлась косметической салфеткой. Посмотрела на себя в зеркало. Вот маленькая грудь, соски едва выступают на ее поверхности; слишком маленькая, чтобы Метла мог уложить посерединке свое полено и сделать «паровозик в тоннеле». Впалый живот, похожий на круглое блюдо, края которого очерчены сводом реберной клетки и тазовыми костями, а вот и ноги, знаменитые ноги Маши Вешняк, экспортный товар класса А. Два здоровенных синяка в верхней части бедра, уродливые синие пятна на коленях, из-за которых приходится надевать темные колготы, которые еще в 96-м были всеми похерены и забыты.

Колени заметно распухли. Ну да, ведь Маше Вешняк иногда приходится ползать на своих знаменитых экспортных коленях перед дружком Метлой, делая при этом всякие такие дела, работая в поте лица. Кстати, лицо. Что там у нас с лицом?.. Маша провела по щекам и лбу свежей салфеткой. Не помогло. Ее лицо никогда и близко не лежало у пределов совершенства: слишком покатый лоб, широкие скулы, невыразительные брови.

Но оно было интересным"" черт побери, выразительным, это лицо рассматривали украдкой, как что-то стыдное и влекущее, его ели глазами, пожирали… но вот желтеющее пятно под правой бровью все-таки не придает ему шарма. И эта напряженная складка вокруг рта, появившаяся от постоянного ощущения боли. Иногда у Метлы что-то замыкает в голове, он запускает большие пальцы в углы ее рта и тянет в стороны, будто собираясь порвать его; иногда плотно закрывает ладонью нос и рот, смотрит с рассеянной улыбкой (она чувствует, как полено становится тяжелее и тверже). Иногда просто бьет по лицу. Обычный минет — салют"" кажется теперь Маше Вешняк трепетной лаской. Ее дружку Метле, видно, тоже — поэтому он его давно не практикует.

Пол холодный, она давно замерзла.

Маша набросила еще теплую рубашку. Его рубашку. Пропахшую потом и сигаретами.

Здесь же лежат его джинсы, свитер и трусы. Просто удивительно, что Метла еще принимает душ, прежде чем лечь с ней в постель. Прямо неудобно становится."

"Они ведь помирились, да.