Семья (не) на один год

— Не от каждой правды становится легче.

— Одно слово! Да или нет.

Для наглядности я оттопырила указательный палец, показывая цифру «один».

СанСаныч ответил не сразу. Я слышала в тишине, как он надсадно дышит. Чувствовала тяжелый взгляд. Почти как у Никиты, когда ему накладывали швы.

Смеяться хотелось от того, насколько эти двое похожи в некоторых вещах. Как из одного теста. И оба вечно пытаются управлять моей жизнью."

"— К свадьбе лучше готовься, — вдруг, как отрезал, произнес СанСаныч. — Платье выбирай! Домик с французом какой в Бордо присмотрите, чтобы не на две страны жить, а рядом. А прошлое забудь. Ничего ты плохого не сделала. Ни в чем не виновата!

— Это ответ «нет»?

Я тоже встала. Короткий разговор вымотал сильнее, чем долгая бессонная ночь.

— Из-за чего он сел — это дело Никиты. Только его! — СанСаныч вернулся к своей кружке и сделал щедрый глоток. — Не накручивай себя. Тебе и так хватило.

— Конечно...

Уже не слушая, я подошла к двери.

Внутри стало пусто. Радоваться нужно было: не виновата ни в чем, надумала себе глупостей. А почему-то не радовалось. Только сумка с фотографиями и открытками теперь казалась тяжелее, будто в нее кирпич подложили.

— Вы вроде бы опять работаете вместе... Если Лаевский посчитает нужным, сам тебе расскажет о своих проблемах, — совсем другим тоном, уставшим, прозвучало за спиной.

— А он уже сказал, — вырвалось у меня с нервным смешком.

— Что?..

Чашка со стуком и плеском опустилась на стол.

— Сказал отменять свадьбу.

Я не стала оборачиваться. Хотелось домой, подальше от чужой заботы. В свою собственную норку.

— Никита? — отплевываясь и хватая воздух, прохрипел СанСаныч.

— Собственной персоной. Мой новый жених его не устраивает. Лаевский предпочитает только себя.

Не дожидаясь следующего вопроса, я открыла дверь.

Прохладный воздух тут же сыростью ударил в лицо. В одно мгновенье охладил мои горячие щеки. Забрался за шиворот.

Это было как контрастный душ. Если бы не усталость, сейчас я, наверное, почувствовала бы бодрость. До конца дня оставалось еще много времени. Я успела бы выбрать открытку и сообщить свадебному агентству, какое место для торжества мне понравилось больше. Успела бы созвониться с больницей в Гамбурге и узнать, как там мои пациенты.

Сейчас как никогда хотелось вернуться к ним. К моим малышам. Потрепать по волосам каждого. Спросить: «Как дела?»

С мыслью о том, как вошла бы в клинику, я переступила порог.

Вспоминая красивые лица подопечных, развернулась.

И, закрывая дверь, на один миг встретилась взглядом со своим главным охранником.

За эту встречу я видела СанСаныча разным. Раздраженным, злым, печальным. Но таким, какой смотрел на меня сейчас, не видела никогда за пятнадцать лет.

Больше всего он напоминал человека, увидевшего призрака.