Семья (не) на один год

Не мог уснуть по ночам, когда из Питера получал свежие фотографии своей девчонки. И злой как черт, рыл землю с утроенной силой.

Все это дико напоминало прошлое. То время, когда я крутился юлой, пытаясь вывести на чистую воду учредителей Лериного банка и найти проклятого кредитополучателя.

Снова не было времени на сон и еду. Опять не покидало ощущение, что упускаю из виду самое важное.

Отчеты Паши тоже не добавляли позитива. Он докладывал о каждом этапе создания фонда, о суммах, которые готовы вкладывать участники, и об оборудовании на закупку, список которого рос и рос.

— Француз работает с размахом. Он, похоже, решил состричь шерсть со всех наших звезд и олигархов, — сразу после регистрации сообщил Паша.

— Списки участников уже сформированы?

— Они пополняются каждый день и каждый час. Маркетологи Фурнье пашут без выходных. О фонде разве что по государственному телевидению не говорят, а так — из каждого утюга прет реклама, и на каждом столбе висит плакат.

— Да уж, у Фурнье, наверное, нимб ярче луны светится.

— Куда луне до нашего благодетеля?! Но банк Леры в финансировании участвовать не будет. Хотя бы этот вопрос уже решен. Твоя бывшая, как и француз, решили вносить свои вклады без банковских займов.

— У Леры бы и не вышло. Акционеры не согласились бы участвовать.

— Говори уже прямо, не акционеры, а твой управляющий, — смеясь, поправил Паша.

— Он тоже, — не стал я отпираться.

За пять лет Лера так и не сменила моего управляющего на кого-то своего. Проблем у банка не было, дивиденды выплачивались исправно. А сейчас отказываться от контроля над банком я бы не стал ни при каких обстоятельствах. Только не сейчас!

— Все, что потребуется от твоего банкира — проверить зачисление вкладов на счет и потом оплачивать с него покупку оборудования. Теоретически схема простая и прозрачная, — без особого энтузиазма продолжил Паша.

— Кредит, из-за которого я сел, тоже сложно было назвать запутанной схемой.

— А предпосылки для сюрприза есть?

На этот вопрос мне до чертиков хотелось ответить «нет». Противно было даже думать, что помощь детским больницам может пахнуть тем же, чем мое дело пять лет назад.

Но слова Захара не выходили из головы, а за две недели поисков к ним добавились еще и кое-какие зацепки. Если бы не пресс-конференция, я докопался бы до правды. Нутром чуял, что она рядом. Но домой, к Лере, тянуло со страшной силой.

Последние два года не думать о ней было для меня самым сложным. Как мог, я отгораживался от ее жизни. Убрал слежку. Запретил Паше упоминать о Лере. И не контролировал больше движение денег на личном счете.

Моя поездка в Гамбург не оставила другого выхода. Для Леры это была гарантия безопасности. Целью акционеров по-прежнему являлся только я. А для меня...