Север в сердце

И это важнее всего!"

"- Правда? – он повернулся резко ко мне и закричал? – Правда, для тебя это важнее всего? Сири, ты умеешь словами сказать что-то, а потом все выходит так как ты хотела сделать…

- Это называется «манипуляция», Драс, и мне придется тебя перебить, и рассказать все, что было со мной раньше, и кто я такая, иначе, это будет не разговор, а пустая трата времени и нервов.

- Ты не дала мне сказать то, что я хотел. Я не хочу говорить.

- Постой, прошу, Драс, - он пытался уйти, и я схватила его за рукав.

- Нет, я не могу больше держать это в себе, Сири, - он вырвал рукав из моих рук и направился к лагерю.

Я понимала, что сейчас нам нельзя играть в «молчанку», по-детски дуться, и думать о своем эго. Да, я поставила себя на его место, поняла, что он чувствует. Но я не винила его, потому что это уравнение с тремя неизвестными. Если первые два мы нашли, то третье – мои знания, о которых он не знает.

- Стой, или я ударю тебя, - я догнала его, подняв с земли достаточно объемную корягу, которую держала с трудом.

- Давай, если сможешь, - он даже не обернулся, и я догнала его, запустив деревяшку ему в ноги.

Она сбила его с ног, он запнулся об нее и растянулся на земле, поджав колено к себе.

- Ты думаешь это шутки, это игрушки и любовь, ревность, выяснение у кого больше яйца? – он с удивлением лежал и смотрел на меня, сжимая колено. – Мне плевать, кто у нас с тобой главный, потому что дома у нас отличные отношения. И жалеть я тебя не буду, потому что не за что – ты умный и здоровый мужик. Условия Улааля – его личная игрушка, и она не касается нас с тобою лично.

Драс попытался встать, но я сжала его колено рукой:

- Нет, сначала ты меня выслушаешь, расскажешь то, о чем хотел поведать, а потом я перевяжу тебе ногу, иначе, наши с тобой обиды могут повлиять на жизнь сотен людей, в том числе наших детей.

Обижаться можешь потом, только вот я считала, что ты никогда не обижаешься, потому что обидеть может только равный, понял?

- Получается, или я веду себя как мальчишка, или ты мне равна? – наконец, он отвлекся от колена и начал слушать меня внимательно.

- Да, и ты сам выбери – какой вариант тебя больше устраивает.

- Говори, женщина, только помоги мне сесть, иначе, кроме ноги, тебе придется лечить мою спину.

Я улыбнулась, поддержала его, пока он перекатывался на спину и попыталась выпрямить его ногу. Я сейчас жалела, что сделала это, и мне было стыдно за свой поступок. Он ойкал, но нога работала. Это просто ушиб, и через пару дней он не вспомнит о нем.

- Выслушай молча, пожалуйста…

- В отличие от тебя, я всегда так и делаю…

- Ну, да, прямо как сейчас. Я всегда говорю тебе, что прежде всего я люблю тебя и наших детей, а потом меня волнуют остальные люди, мои желания, мои привычки и мечты.