Север в сердце

- Клянусь, я не принесу им горя, - он запрыгнул на лошадь, и они двинулись за ворота.

Сига чуть отстала, наклонилась ко мне и прошептала:

- Спасибо тебе, Сири, ты второй раз делаешь моего брата счастливым.

- Третий, Сига, первый раз он был счастлив, когда получил в подарок моего мерина, - я старалась улыбаться. – Не слушай людей, они там очень злые, и скажи Драсу, что я его очень люблю, обними моих детей, и скажи, что я скоро вернусь. А ты оставайся там, не возвращайся с ними.

Драс без конца оборачивался и смотрел на меня, и когда они скрылись, я заплакала то ли от облегчения, то ли от неведения – что будет дальше я не знала.

Я прошла в комнату, где женщины мяли и рубили сосновые «витамины», взяла Оми за руку, взяла приготовленную для меня холстину и повела ее к источникам.

- Сири, я так боялась, что мы останемся здесь, - она осторожно входила в воду.

- Я никогда бы не бросила вас, Оми.

- Прости, что я была так зла на тебя. Я не верила, что Бран больше не любит тебя, а ты его. Я думала, что меня ты взяла из жалости.

- Грейся, Оми, опусти руки в воду – так быстрее заживут раны. На предплечье был красный шрам, что еще не полностью затянулся.

- Они стреляли так, чтобы мы остались живы. Почти у всех раны на ногах или руках, и никто не ранен в грудь.

- Вы нужны были как рабы, Оми. Они не тронули тебя? Что хотела от тебя Мухара?

- Она хотела, чтобы я стала женой Харкама, а я потом сказала ему, что Макраш прокляла меня – за шесть лет у меня с мужем нет детей, и мое проклятье перейдет на него, - она опустила голову и закрыла глаза.

- Ты и правда так думала, или сказала это чтобы он не тронул тебя?

- Я так думала.

- У нас с Браном тоже не было детей, Оми, но я даже этого не помню.

- Почему?

- Я не помню даже Брана. Когда он уехал, меня ранили в голову, я упала и долго была без сознания, а когда очнулась, я никого не узнавала. Поэтому, я даже не знала Брана."

"- А если ты вспомнишь? – она подняла голову и чуть улыбнулась.

- Я люблю Драса, я люблю своих детей – больше любви у меня нет, - я протянула руку и погладила ее по лицу. – Расплети волосы и помой, здесь такая вода, что даже мыло не нужно. Отдыхай и пойдем спать.

Мы заснули обнявшись, а как проснулись, снова пошли по домам, и просили мужчин носить воду от источников, чтобы мыть детей.

Во дворах разожгли костры, поставили котлы и кипятили одежду и постель. Всех стригли налысо – больше я не знала – как избавить поселок от вшей. Люди слушались – им больше не на что было надеяться. Но я знала, что это – палка о двух концах, потому что теперь во всем буду виновата я.

Я рассказывала, что этого мало, но пока мы должны делать хотя бы это. Дети отказывались глотать эту зеленую горькую жижу, и нам приходилось держать их и насильно поить дикими витаминами.