Шаг влево, шаг вправо

Я позвонил по нему и попал в областной следственный комитет, к следователю Лопухину, и тот попросил меня зайти к нему. Я не стал с этим медлить и в тот же день отправился в Тарасов, на улицу Григорьева. Лопухин сказал, что обращается ко мне как к своему коллеге, который когда-то занимался расследованием краж из нашего художественного музея. Но заметьте, Татьяна Александровна, он спрашивал меня исключительно о золотых песочных часах и футляре для молитвослова, хотя – стараниями покойного Кучаренко – бесследно исчезли и другие раритеты. Нет, вы только не подумайте, что Лопухин меня в чем-то обвинял! Он просто задавал мне вопросы, на большинство из которых я отвечал с частицей «не». «Не помню», «не знаю», «не видел», «не слышал». А что мне еще оставалось?!

– Да, признаваться в чем-либо вам не было никакого резона, – согласилась я."

"– Вот-вот, своим признанием я бы подставил детей. Какие они ни есть, но все-таки они – мои дети… Да и сам я виноват, что ввел их в искушение. Мне не стоило так затягивать с возвращением ценностей в музей. – Степанов потер рукой вспотевший лоб. – На следующий день после визита в следственный комитет я все-таки решил поговорить с Костей и Ариной о случившемся. Играть дальше в молчанку было уже невозможно. Я позвонил сыну и пригласил его приехать в Калиновку по срочному делу. Он сказал, что очень занят и в ближайшие дни у него не предвидится свободного времени. «Предметный» разговор с дочерью тоже не состоялся.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Когда она вернулась с работы, я повел беседу издалека. Арина почувствовала, к чему я клоню, и занервничала. Она то и дело перебивала меня и порывалась куда-то убежать – то в магазин, то в кухню… Потом пришел Сашка, внук, а при нем продолжать разговор мне не хотелось. Вся эта нервотрепка привела к тому, что мое артериальное давление подскочило до критической отметки, и дочь тут же положила меня в эту клинику… Каждую секунду я думаю о своих детях! Нет, я нисколько не виню их в краже, хотя, признаюсь, я такого никак от них не ожидал. Я боюсь, что их привлекут за незаконный сбыт антиквариата! Чтобы как-то помочь им, я должен знать правду. Но, похоже, ни Константин, ни Арина по собственной воле ни в чем не признаются. Они ведь характером в меня пошли! А правда мне необходима. Я не могу больше жить во лжи, поэтому я охотно принял предложение Полозова обратиться к частному детективу. Что вы скажете мне, Татьяна Александровна? Вы прольете свет на то, что произошло? Мне важно знать, кто из них был инициатором – сын или дочь. Я также хочу знать, кому они сбыли ценности.

– Сергей Федорович, а вдруг вы все же заблуждаетесь? Что, если сейф вскрыли вовсе не ваши дети?

– Кроме них, некому, – отрезал Степанов.