Шестикрылый Серафим

 — Как бы он, когда вырастет, не сожрал папу с мамой, — продолжал он задумчиво.

— Как воспитаем, — пожал плечами Саша.

— Ну, договорились, — сказал после непродолжительной паузы Орлов, считая деловую часть вечера исчерпанной, и посмотрел на часы. До отхода поезда оставалось чуть больше трех часов. Саша заметил его жест.

— Отсюда до вокзала минут двадцать ехать, я тебя провожу. Не бойся, не опоздаешь. Я рад, что ты меня услышал. Нам предстоит серьезный разговор.

— Куда уж серьезнее, — полувопросительно отозвался Орлов. — В чем я еще провинился?

— Мы все виноваты чаще всего в том, что являемся обычными людьми и зачастую идем на поводу у обычных человеческих слабостей, — улыбнулся Саша. — Кстати, ты наелся?

— Да-да, спасибо. Все было очень вкусно.

— Вот и славно. Давай тогда перейдем в комнату, хватит этих кухонных разговоров.

— А где же цветы, которые ты тут поливаешь, в отсутствие хозяев? — с ехидцей спросил Орлов, оглядывая комнату.

— Растете, профессор, — шутливо-одобрительно заметил Саша. — Ну прямо доктор Ватсон. Я в этой квартире сроду цветов не видел. Как, впрочем, и самих хозяев. Работа у них разъездная, творческая, месяцами не бывают дома. Какие уж тут цветочки! Вот и пользуемся иногда их квартирой. Естественно, с их ведома и небесплатно. У нас такой уговор, что к их приезду квартира должна быть свободна от неожиданных гостей. Все должно стоять на своих местах, как будто сюда никто и не приходил. Никаких следов пребывания посторонних лиц в квартире быть не должно. Я это условие свято соблюдаю, а их совершенно не интересует, кто и когда здесь бывает в их отсутствие. И это меня вполне устраивает.

— А если соседи увидят, что в квартиру приходят посторонние?

— Вот для них-то и существует объяснение насчет цветочков, которые надо поливать.

— Но цветов-то нет, — резонно возразил Орлов.

— Ну и что? Зато ключ есть."

"Ночь с 11 на 12 февраля 1983 г., поезд «Красная стрела» Москва-Ленинград

«Красная стрела» была любимым поездом Юрия Романовича Орлова. Ему нравились чистые постели спального вагона, предупредительные и неназойливые проводницы. Поезд отходил как раз в то время, когда Орлов обычно ложился спать, и прибывал в Ленинград как раз тогда, когда он обычно выходил из дома, чтобы ехать на работу. От Московского вокзала до клиники было рукой подать. В общем, привычный режим этим переездом нарушался в минимальной степени, что для Юрия Романовича было особенно ценно.

Сон к Орлову не шел. Стоило ему закрыть глаза, и он снова видел себя на заброшенной даче, освещенной тусклым ночником. Он даже ощущал холод наручника на правом запястье, продолжавшем ныть. На фоне этой картины как магнитофонная запись звучал их диалог с Сашей, который произошел перед самым отъездом.