Шестикрылый Серафим

Дело в том, что, хотя как говорили, Лариса любила своего мужа и с больными романов не крутила, видимо, все же один больничный роман у нее случился. Рассказывали, что в последний примерно год перед смертью Ларисы в ее отделении несколько раз лежал один больной, с виду похожий на азербайджанца. Даже кто-то вспомнил его имя — Сахиб. Был он ростом ниже Ларисы, лысоват и казался ей, признанной красавице, совсем не парой. Однако Ларису несколько раз видели с ним в городе, и досужие языки поговаривали, что их отношения вышли за рамки чисто «больничных». Кстати, говорили, что и после смерти Ларисы этот больной лежал в том же отделении. Вот для того-то, чтобы найти, как он выразился, по своим старым связям и не поднимая шума, этого загадочного Сахиба, и понадобилась Евгению Карловичу его большая записная книжка, где был телефон старого блокадного приятеля-пенсионера, подрабатывавшего в регистратуре и архиве той самой клиники.

Отпуск мой тем временем подходил к концу. А дома, в Москве, меня ждал Алик. Когда я позвонила ему из Ленинграда, оказалось, что он тоже слег, на работу не ходит и в одиночестве голодает у меня дома. Потому что подвели ноги, и даже путь до ближайшей булочной кажется ему труднопреодолимым. Я не очень верила в серьезное заболевание Алика, зная его характер и могучее здоровье, но тем не менее не стала тянуть с отъездом из Ленинграда. Я понимала, что мне представляется редкая возможность побыть вместе с ним несколько дней. Наши отношения никак нельзя было назвать страстным романом, но этой возможности я искренне радовалась.

Навестив в больнице Брадиса еще раз, я уехала в Москву. Мы договорились созвониться, как только он поправится."

"Наше знакомство с Аликом началось с одной путаницы в именах сотрудников его отдела. Вскоре после того, как я пришла работать в «Криминальный вестник», мне поручили подготовить материал о борьбе с наркоманией. Редактор просил сделать материал «поживее», и я решила не ограничиваться цифрами сводок и отчетов, а для «оживленки» взять одно-два интервью у сотрудников МУРа. На память мне пришла фамилия Сухова. Когда-то Слава Мишин рассказывал мне с восторгом о гениальном сыщике из отдела по наркотикам, который за пять минут раскрыл квартирную кражу у него на территории. По словам Славы, в связи с этой кражей он получил от Сухова такой нагоняй, который во многом перевернул его взгляды и на работу сыщика, и на проблему наркотиков, и на свое место в жизни. «Посмотрим, какой это Сухов», — подумала я словами из известного фильма «Белое солнце пустыни», набрала номер телефона дежурного по МУРу, представилась и спросила, где я могу найти Сухова. В принципе, я была готова к тому, что за эти годы многое переменилось и Сухов уже не работает на Петровке.