Шестикрылый Серафим

Мне казалось совершенно естественным, если у моего близкого друга будет ключ от моей квартиры, тем более что Сухов был достаточно деликатен и никогда не являлся ко мне, предварительно не позвонив."

"Я не была влюблена в него, а он прекрасно знал это и, пожалуй, отвечал мне тем же. Во всяком случае, когда однажды он позвонил мне и сказал, что хочет зайти, то ни капли не обиделся на мои слова о том, что мне это не очень удобно. Он весело пожелал мне удачи и пообещал зайти завтра. Между нами не было никаких обязательств и, следовательно, никаких обид. Но мне казалось, каждый из нас предполагал, что в любом случае на помощь и поддержку друг друга мы можем рассчитывать. Если заболевала я, то без всяких просьб с моей стороны Алик появлялся с лекарствами и продуктами, ставил мне горчичники и заставлял пить ненавистное горячее молоко с содой и маслом, даже делал мне уколы, что получалось у него значительно лучше, чем у медсестры из поликлиники. Поэтому теперь, когда впервые за два года нашего знакомства в моей помощи нуждался он, я была рада случаю отплатить ему заботой и вниманием.

Май 1984 г., г. Ленинград (по телефону)

— Тимоша, дорогой! Здравствуй! Как здоровьичко?

— Женя, это ты? Здравствуй, родной! Да все в порядке. В деревню ездил, в огороде ковырялся.

— Ну, слава Богу. А то уж я беспокоиться стал. Третий день тебе домой звоню — никак не дозвонюсь. Подумал, не случилось ли чего.

— Что это ты такой мнительный стал, Женя? За тобой этого раньше не водилось.

— Да вот в больницу твою попал с воспалением легких. И сразу, знаешь, понял, что все мы смертны.

— Ах ты, Господи! Ты в каком отделении?

— В третьем.

— У Берты Лазаревны? Ну, она тебя быстро на ноги поставит. Ты не кисни, я к тебе сегодня забегу. Тебе чего принести?

— Не надо ничего, Тимоша, спасибо.

— Ну а все-таки? Может быть, тебе чего-нибудь хочется?

— А то ты не знаешь! Сто граммов, лимончик и девушку на высоких каблуках. Ну и «Беломорчику», конечно.

— У-у, я чувствую, ты на поправку пошел. Всего не обещаю, а «Беломорчику» принесу. До встречи!

Май — июнь 1984 г., г. Москва

За все время нашего знакомства мы никогда не проводили вместе столько времени подряд. Алик не выходил из дома, даже в поликлинику ему не надо было ездить — больничный ему дали сразу на десять дней. Я выходила только в магазин и тут же бежала назад. Первые два дня мы все время разговаривали, и, казалось, разговорам этим не будет конца. Я рассказывала Алику о поездке, делилась впечатлениями о путешествии на Соловки, показала ему свое шестикрылое приобретение.

— И как ты думаешь, что это такое? — Алик пожал плечами.

— А где ты это взяла? — спросил он.

— Купила. За стакан. У одного мужика на Соловках. — Алик повертел Серафима в руках, подумал.