Шестикрылый Серафим

Ненужной активности он не проявляет, да, думаю, и не будет проявлять. Ему ведь всего год до пенсии остался.

— Но ты за ним все же приглядывай.

— Постоянно держу в поле зрения. Я же говорил, что с ним рядом — мой человек. В случае чего мы его быстро приструним.

Март 1987 г., г. Москва

Наряду с событиями, потрясавшими страну и вносившими в нашу жизнь неожиданные перемены, 1987 год был памятен для меня вторым крупным объяснением с Суховым. Оно касалось чисто бытовых проблем. В целом Алик, периодически живший со мной под одной крышей, меня вполне устраивал, тем более что он добровольно взял на себя часть обязанностей по дому. Правда, выполнял он их без особого энтузиазма, но добросовестно, и если, уезжая в командировку, я оставляла ему записку с просьбой сдать белье в прачечную, то могла не сомневаться, что моя просьба будет выполнена. Собственно, с такой просьбы все и началось."

"Отбывая в очередную поездку, на этот раз в Харьков, я попросила Сухова сдать в стирку постельное белье, которого накопилось неприлично много. Алик и сам собирался куда-то уезжать, но пообещал мое задание выполнить. Вернувшись из Харькова, я обнаружила на диване три больших пакета с чистым бельем, завернутых в бумагу и перевязанных бечевкой. «Тоже мне, квартирант! — раздраженно подумала я. — Неужели трудно было разложить белье в шкафу. Принес и бросил — как одолжение сделал!» Усталость взяла свое: я сбросила пакеты на пол и улеглась спать. Но на другой день все-таки позвонила Сухову на работу. Его коллега Митрофанов сказал, что Сухов еще не вернулся из командировки. Квартира моя и в самом деле была в таком состоянии, что я не сомневалась — Алика здесь не было по меньшей мере несколько дней. «Интересно, когда же он успел получите белье?» — удивленно подумала я, начав распаковывать тюки. Каково же было мое изумление, когда на своих простынях и пододеяльниках я увидела новые метки взамен стершихся старых, пришитые явно умелой и аккуратной женской рукой. Такие метки были пришиты и к совершенно новому комплекту постельного белья, купленному определенно не мной. Объяснение этому могло быть только одно, и оно привело меня в ярость. Ну, Сухов! Ну, подлец! Погоди, приедешь — сразу у тебя ключ отберу. Ведь просила же, чтобы не водил сюда баб!

Ярость моя, однако, сменилась полным недоумением, когда в прихожей на полочке под зеркалом я увидела ключ от своей квартиры. Сухов оставил ключ! Интересно, что это означает? Алик больше не собирается сюда приходить? Я его чем-то обидела? Что, в конце концов, происходит?! Пока я в растерянности пыталась найти ответ на эти вопросы, раздался звонок в дверь и на пороге появился Сухов собственной персоной.

— Здравствуй, Шуренок, — Алик привычно потянулся к моей щеке. Но я сердито увернулась.