Правила счастливой свадьбы

Рядом с ней стоял совершенно сухой бокал. Он заслуживал особого внимания. Чаша бокала была в форме вытянутой трапеции, по верху шла золотая кайма. Стекло, чуть отливавшее благородной голубизной, было покрыто тончайшей гравировкой французских лилий и растительных узоров. Бокал выглядел произведением искусства, какое не купишь в лавке, торгующей посудой. Пушкин не знал, сколько стоит подобная вещь.

– Павел Яковлевич, имеете представление, что за чудо? – спросил он, показывая на бокал.

– Наверняка произведение Императорского стеклянного завода[18], – отвечал доктор.

 – Причем во вкусе, что бытовал в царство императора Александра I, а то и раньше. В магазине таких не купишь, выпускают ограниченными партиями для нужд двора и высших лиц… Музейная вещь, полагаю…

Драгоценность Пушкин поставил на прежнее место. Около бокала лежала вязальная спица, на которой не высохли капельки воды. Под столиком не нашлось аптечного пузырька. Зато имелась лужа, пахнущая шампанским. Пушкин нарочно обошел примерочную, высматривая пол, но другого пузырька не оказалось. Зато увидел пробку от шампанского, которая отлетела к окну.

Он подошел к ковру, на котором лежала погибшая невеста, и поднял другой бокал с гравировкой и золотой каймой. В суматохе его чуть не раздавили. Пушкин запомнил, что когда он ворвался в кабинет, ножка бокала находилась в ладони девушки. Подняв на свет, он увидел на внутренних стенках множество мелких нерастворившихся кристалликов.

– Кристаллы на глаз заметны, – сказал Преображенский, не вставая с дивана. – Определить труда не составит.

Устроив бокал в ладони погибшей, чтобы Вановский занес в протокол точные сведения, Пушкин занялся сумочкой, висевшей на вешалке с платьем.

Он вывернул содержимое на диван, чем вызвал неподдельный интерес доктора. Вмешиваться или задавать неуместные вопросы он не стал.

При себе у погибшей было мелочи медяками чуть меньше рубля, пять потрепанных десяток и тонкий бумажный сверток, перетянутый алой ленточкой. Развязав бантик и развернув лист, Пушкин обнаружил пустоту. Сверток, похожий на скрученные сторублевки, не хранил ничего.

– Это что за странность? – не сдержался доктор.

 – Фантик без конфекты? Розыгрыш?"

"– Девичьи причуды, – ответил Пушкин. – Павел Яковлевич, обратите внимание на ленту. Похоже на ту, что была вчера?

Преображенский покрутил алую материю.

– На глаз схожи. Таких в каждом магазине галантерейном аршинами продают. Постараюсь сравнить…

Пушкин взял небольшую книжечку, на обложке которой была типографская надпись «Касса взаимопомощи невест», владелица называлась Пушистая Лапка, а вела счет взносам мадам Капустина Ф.М.