Правила счастливой свадьбы

 – Экая барышня…

Чтобы граф случайно не раскрыл родственные связи, связавшие их цепями, Пушкин поспешил обратиться к Эфенбаху.

– Чего тебе, раздражайший мой?

– Прошу подписать отношения к приставам трех участков.

– Тебе к чему?

– Проверяю обстоятельства смерти девиц Маклаковой и Лабзовой, – ответил Пушкин, посматривая за графом.

– А третий кого? – не потерял бдительности Михаил Аркадьевич.

– 1-й участок Арбатской части, – ответил Пушкин.

– С чего вдруг встрепенулся?

– Есть основания полагать, что смерть купца Бабанова была насильственной.

– И не подумать можно, где попадешь…

Михаил Аркадьевич поморщился, но при госте ему было стыдно отказать.

– Ох, и незачем тебе хлопотать головой, – говорил он, ставя росчерк на листах и явно желая поскорее отделаться.

В приемное отделение вошел чиновник канцелярии: господина Эфенбаха к себе требовал обер-полицмейстер. От приглашения отказаться было нельзя. Обнявшись на прощанье с графом и обещая непременно отобедать с ним, Михаил Аркадьевич покинул сыск. Без букета.

– Должен навестить тетушку, – начал Пушкин.

– Так что же ты молчал! – выкликнул Урсегов.

 – Едем вместе!

– Невозможно. Могу передать баронессе записку от вас.

Уговаривать не пришлось. Схватив со стола лист, граф быстро написал несколько строчек и сложил пополам.

– Доверяю как другу! – сказал он. – Скажи по секрету: баронесса богата?

– У нее имеются средства, – ответил Пушкин, не желая думать, сколько могла скопить великая воровка.

– Она по мужу стала баронессой? – не унимался граф. – То есть по умершему мужу? Фон Шталь ведь давно вдова?

– Мы мало общались, она живет в Петербурге, мы с тетушкой в Москве…

Ответ Урсегову не слишком понравился.

Но оптимизма он не терял.

– Ну, прощай, брат, до вечера… Буду ждать! Обязательно передай письмо…

Сунув записку во внутренний карман сюртука, Пушкин обещал быть в бане.

Непременно.

* * *Агата Кристафоровна обнаружила себя полулежащей на диванчике в гостиной. На плече у нее дремала Агата в вечернем туалете. Чья-то заботливая рука прикрыла их шерстяным пледом. Тетушка попробовала повернуть шею. Почувствовала боль – в ее возрасте подобные шалости излишни. Зато вспомнила, как что случилось вчера вечером. Приказав Дарье соорудить ужин, она достала бутылку ликера, и на нервной почве они с Агатой пропустили три, а может четыре, а может и более рюмочек подряд.

После чего упали тьма и забытье. Тетушка искренно не помнила, как оказалась на диване с Агатой, зато помнила, что ужин остался не съеден. Это худшее из преступлений… В кухонном проеме виднелась Дарья. Сложенные на груди руки не предвещали ничего хорошего.

– Дарьюшка, нам бы чаю, – жалобно попросила виновная.

Пробурчав что-то суровое, кухарка исчезла в своих владениях.