Правила счастливой свадьбы

Рядом с посланием любви и страсти доктор положил письмо женихов и записку. Вооружившись лупой с ланцетом, он стал сравнивать буквы, чуть касаясь их острием. Пройдя по всем строчкам, отложил орудия криминалистики и повернулся к Пушкину.

– Могу дать гарантию около девяноста девяти процентов: везде рука графа. Система и это предсказала?

– Нет, – ответил Пушкин, кривя душой. – Большая неожиданность.

Чем доставил Преображенскому минутку торжества.

– Значит, вашей математике пока еще не обойтись без нашей криминалистики…

– Не обойтись, – согласился Пушкин и положил перед ним пару помятых бумажек, отданных ему Гаей Бабановой.

 – Про эти что скажете?"

"– Так, посмотрим, – с важностью профессионала ответил доктор и прочел вслух: – «С прискорбием вынуждены сообщить, что ваш жених, граф У. нынче в одиннадцатом часу утра имеет интимную встречу в салоне мадам Вейриоль с известной вам особой. Примите уверение в нашем совершеннейшем почтении. Не известные доброжелатели». Это что за гадость?

– Важно, чьей рукой написано, – ответил Пушкин. – Есть схожесть с другой запиской?

Доктор прочел совсем короткое сообщение:

«Милая Теряха! Прости меня сердечно, но планы мои изменились.

Тебе не надо приезжать к ЖВ. Справлюсь сама. Обожаю тебя! Твоя Юза».

– Что за странные имена? – возмутился он, принимаясь за лупу и снова пользуясь ланцетом как указкой.

– Клички учениц пансиона мадам Пуссель…

Преображенский не ответил. Его внимание было отдано буквам. Наконец быстрое исследование завершилось, лупа улеглась на стол, выпуклая и чрезвычайно важная собой. Доктор был явно смущен или даже расстроен.

– Разный почерк? – спросил Пушкин, не понимая причины огорчения.

– Почерк один…

– Тогда в чем дело? Павел Яковлевич, даю слово: у меня нет скрытых от вас сведений.

Доктор ответил не слишком веселым взглядом.

– Простите, Алексей Сергеевич, наверное, у меня мало опыта или что-то путаю, чего-то не знаю в определении почерков…

– Говорите как есть. Полностью доверяю вам.

– Ну смотрите, сами напросились. – Доктор для уверенности прочистил горло. – Не сомневаюсь, что сами определили женский подчерк, дело нехитрое. Но это не все. Записки эти я бы назвал хорошей имитацией.

– Фальшивка?

– Нет, имитация: кто-то видел образцы и составил по ним обе записки.

Только мужское написание прорывается. Не слишком опытный химик[22] состряпал. Как мне видится.

– Писал мужчина, – повторил Пушкин.

– Но в вашей системе и это учтено, не так ли?

– Совершенно новые сведения. Решение придется пересматривать.

Преображенский только руками развел.

– Уж простите, если разочаровал.

– Напротив, помощь ваша неоценима. – Тут Пушкин, как фокусник, достал пузырек с оторванной этикеткой и поставил перед доктором.