Правила счастливой свадьбы

Предложение мадам Бабанова приняла с восторгом:

– Ну конечно, баронесса! Мечтать не могла о такой дружке для моей дочери… Такая честь! Астра будет рада… Заодно расскажите ей про Алексея Сергеевича… Кстати, он у нас в доме… Позвать его?

– Не стоит беспокоиться, – ответила Агата, зная, чем кончаются внезапные встречи с Пушкиным. – Тогда сговорились…

– Постойте! – вскрикнула Авива Капитоновна. – С вас первая обязанность дружки: сегодня моете невесту в бане!

Агата искренно не поняла, что от нее хотят: вениками в парилке махать? Ну это уж слишком…

– В бане? – переспросила она.

 – Как это понимать?

И подумала: «Ох уж эти замшелые купеческие традиции!»

«Ох уж эти аристократы, ничего не смыслят!» – мысленно ответила мадам Бабанова.

И рассказала семейную традицию: прадед Бабановых выкупился от помещика на волю, торговлю создал, разбогател. Но традиции крестьянские сохранил: невесте в их семье перед свадьбой полагается идти в баню с дружкой и колдуном. Колдуна в женскую баню в Москве не пустят, а дружка должна быть. Роль чисто символическая: принять рубашку невесты, расплести косу. За отсутствием косы у Астры Федоровны оставалось только соблюсти условность.

Авива Капитоновна уверяла, что сама прошла через баню перед своей свадьбой.

Жару вообще и баню в особенности Агата не выносила. Но разве может отказаться дружка? К тому же баня – такое место, где может случиться что угодно: тьма и пар кромешные. Надо присматривать за Астрой там, куда Пушкину ходу нет.

И Агата дала согласие.

Мадам Бабанова выразила благодарность и пригласила быть у них в начале восьмого: поедут с девочками и свахой в Центральные бани. Затем вернутся обратно и чудесно поужинают.

Говеть[23] невестам по обычаю предстоит в день свадьбы.

– На графа сегодня не рассчитываем, у него мальчишник, – для чего-то добавила Авива Капитоновна. – А вот Алексею Сергеевичу и тетушке будем сердечно рады… Передайте им приглашение на вечер, милая. Совсем забыла пригласить его лично… От этих свадеб голова идет кругом…

* * *Делать вид, что оказалась у двери случайно, Василиса не стала. Как на ее месте поступила бы любая горничная, страдающая любопытством. Она не охнула, не смутилась, не покраснела, не улыбнулась мило и застенчиво, а смотрела прямо, глаз не потупив.

– В доме, где женщины, подслушивать не считается грехом, – сказала она и поклонилась, как прислуга. – Прошу простить, господин Пушкин, за бестактность… К сожалению, почти ничего не смогла понять… В большой гостиной баронесса фон Шталь, если желаете знать. Мне горничная сказала…

Подобную прямоту нечасто встретишь у московской барышни. Все больше козни и хитрости.

– Прощены и получили награду? – спросил Пушкин, кивая на коробку «Эйнем», которую держала Василиса.