Правила счастливой свадьбы

– Мадам Бабанова сегодня утром пыталась спалить конторскую книгу кассы невест. В графе выдачи – четыре фамилии известных вам девиц. Все четыре зачеркнуты, как делается, когда выдачи приданого не будет. Фамилия Бутович стоит последней и тоже зачеркнута. Хотя про ее смерть мадам не могла знать ничего. Если только она…

– Сама ее убила! – с жаром закончил Василий Яковлевич. – Тебе известно, какие у Бабановой отношения с графом?

– Послезавтра выходит за него замуж.

Глаза старого полицейского расширились, и даже седые брови привстали.

– Что? И ты говоришь так спокойно? Да разве не видишь, что они с графом – одна шайка? Граф убил Юстову, лишив девственности, а Бабанова, чтобы окончательно замести позорные следы, заманила Бутович и разделалась с ней… Бокалы одолжила у князя!

– Нет нужды, у нее свои имеются, – сказал Пушкин, наблюдая, как подпрыгнул Лелюхин.

 – Скажу больше: в конторской книге мадам Бабанова спрятала полупустой пузырек с аконитином.

Тут уж Василий Яковлевич только руками развел.

– Что тебе еще надо? Да при таких уликах самый ушлый адвокат не поможет… Забирай обоих. Свадьбу в тюрьме сыграть успеют…

– Хотите оставить сиротами ее дочерей?

Лелюхин нахмурился.

– Не пойму я тебя, Алеша… Чего медлишь? Чего ждешь? Если бы не знал тебя, подумал, что личный интерес имеешь. Не мог же ты на приданое купеческое польститься…

– Благодарю, что так не подумали. – Встав, Пушкин посмотрел на карманные часы. – Вы правы, медлить нельзя. Уже половина шестого…

* * *Мадам Вейриоль была женщиной слабой и беззащитной, когда это нужно. Сейчас она оказалась в самом деле беспомощной перед хамским, возмутительным, вызывающим, наглым и недопустимым поведением сыскной полиции.

Мало того что господин Пушкин рванул входную дверь так, что бедный колокольчик захлебнулся. Так ведь этим не ограничился. Не поздоровавшись, направился к примерочной, вошел, огляделся и последовал дальше. В соседней примерочной напугал клиентку, которая только успела стянуть платье и находилась в неглиже; в последнюю, пустую, только заглянул. Мадам семенила за ним, как птичка, у которой ястреб унес птенца.

– В чем дело? Что такое? Что вы себе позволяете? – жаловалась она спине чиновника сыска, но с таким же успехом могла ругать стену.

– Где помещение портних? – бросив взгляд, спросил этот ужасный человек.

Мадам, не желая того, указала на дверь в дальнем конце гостиной. Пушкин наведался и туда, вызвав девичий переполох с криками модисток. Вернувшись к Вейриоль, кипящей белым кипятком, не извинился и стал буравить взглядом. Отчего она несколько ослабела, но еще держалась.

– Другие помещения у вас имеются?"

"– Нет, господин Пушкин, вы произвели полный обыск. – Мадам постаралась ответить как можно более язвительно.