Правила счастливой свадьбы

На входе перед гостем открывалась мраморная лестница с коврами, витыми чугунными перилами, люстрами, светильниками и электрическим освещением. Дальше он попадал в Мавританскую гостиную – роскошную, как дворы самой Мавритании. А затем перед ним открывался невиданный выбор: усовершенствованные души, души под высоким давлением, обширный фарфоровый[28] бассейн со статуей Нептуна, фарфоровая мыльная и парильня с холодным фонтаном для освежения, отдельные ванны на одну или две персоны, солевая ванна. Вместо ржавых жестяных тазиков к услугам гостей имелись начищенные – медные и никелированные.

Для развлечения – бесплатные газеты и журналы. Простыни и одежда посетителя согревались в особых теплых камерах. Отдельные купе для раздевания были обставлены кожаными диванами и украшены картинами пасторальных сюжетов. Тут же все туалетные принадлежности и машинка для сушки волос. Кроме русской парильной, имелись ирландско-римская баня, гимнастический зал, массажный зал с массажистами, зал для лечебной гимнастики и обливания водой, куафюрный зал[29] и парикмахерская, паровая механическая прачечная с дезинфекцией и искусственной сушкой белья. Теплые помещения оборудованы термометрами и новейшей вентиляцией. Забота владельцев ушла так далеко, что в банях всегда дежурили врачи.

Мраморные красоты Пушкин не замечал. Он спросил полового, где купе графа Урсегова. Его провели по коридору, выстроенному в стиле поздней готики, с высоким арочным потолком и резными колоннами. Половой постучал и спросил разрешения впустить посетителя.

– Заходи, кто там! – весело отозвался граф.

Половой открыл перед Пушкиным дверь купе.

Урсегов облачился в простыню, замотанную на манер римской тоги. Он величественно воздел руку.

– Приветствую тебя, о друг, Алёша мой! Содруги уж мои ожидают с нетерпением тебя, мой новый и всеславный родственник!

В банных тапочках он не слишком походил на древнеримского сенатора.

– Что мрачен, друг, как туча грозовая? Ты в бане, милый мой, а не на ратном поприще… Оставь все мысли мрачные, открой же дверь в рай банных удовольствий и наслаждайся паром чистого искусства… Помоемся и поедем в «Яръ» праздновать конец нашей с тобой холостой жизни… Там сегодня цыгане…

Дверь банных удовольствий, в которой торчал половой, надеясь на чаевые, Пушкин захлопнул.

– У меня достаточно оснований вызвать вас в сыскную полицию для снятия допроса, – сказал он, загораживая дверь, будто граф мог убежать. – Однако счел возможным дать вам шанс на признание.

Урсегов еще не до конца осознал, что происходит.

– Какое признание, Алёша?

– Чистосердечное.

Попятившись, граф споткнулся о кушетку, застланную чистой простыней, и почти упал на нее.