Правила счастливой свадьбы

Разбуженный среди ночи, он не мог взять в толк, зачем устраивать такие сложности, не проще ли поставить пост в саду дома Вейриоль? Для полного спокойствия еще и на втором этаже. Однако городовой настаивал: господин Пушкин требовал четкого исполнения инструкций. Фон Глазенап не слишком любил, когда ему указывали, что делать, если указывало не начальство. Однако в этот раз он так глубоко увяз в двух убийствах и так сильно зависел от сыска, что самовольничать глупо. Пристав нехотя выполнил все указания, надеясь, что они бесполезны. Каково же было его удивление, когда преступник оказался пойман! Разглядывая личность, сидевшую за решеткой, он испытывал незнакомое удовольствие, как борзая, которая опередила стаю и первая догнала зайца.

Пребывая в отличном настроении охотника, Пушкина он встретил как дорогого гостя. И милостиво позволил Вановскому, разгоряченному удачным завершением дела, получить свой кусочек славы.

– Так вот позвольте доложить, – бодро начал помощник пристава, щеки которого горели победной рюмкой, принятой в буфете участка. – Сразу по прибытии с доктором Окольным была оказана помощь портнихе, ногу ей перевязали и отнесли в салон. Она все причитала, что теперь двигаться не сможет…

– Ближе к поимке, – попросил Пушкин.

– Конечно, конечно! – заторопился Вановский, взъерошив волосы. – Сделал все, как приказали. Стол был поставлен на середину комнаты, на крюк закрепили веревку, на ней – темную штору, чтоб по форме напоминала повешенное тело. Сам устроился так, чтобы при входе не был виден. Городовой запер дверь, ключ сунул в указанную вами щель… После чего наступила тишина…

Вановский взял передышку, чтобы добраться до главного. И опустить мелкую подробность: какого страху натерпелся в пустой квартире, вздрагивая от каждого шороха и не решаясь смотреть на висящий куль, будто оживавший и двигавшийся во тьме.

– Ночь напролет глаз не сомкнул, – бодро продолжил он. – Уже светать стало. Ну, думаю, никто не явится. Однако же засаду не покидаю… И вот около девяти слышу: скрипят ступеньки. Ну, думаю, что-то будет. И правда, стали дергать дверь. Замок затрещал, открывается дверь, и появляется она… Заходит, оглядывается, будто ищет кого, и тут заметила нашу декорацию… Стоит и смотрит, будто на диковинку. Тут уж не растерялся, выскочил, перекрыл дверь, кричу: «Стоять! Полиция!» Она и поделать ничего не смогла… Попалась как миленькая… Доставили в участок, и вот извольте, теперь за решеткой…

Помощник глянул на пристава, дескать «ну как, не уронил честь участка?» и получил одобрительный кивок.

– Великолепно, господа, – сказал Пушкин, видя, как оба полицейских светятся победой. Может быть, первой настоящей победой за время службы.