Правила счастливой свадьбы

Первый этаж, который занимал салон, когда-то был жилым: вывеска располагалась над бывшими парадными дверями, к которым вело каменное крылечко в четыре ступеньки. Вход украшали каменные вазы, потресканные настолько, что уже превратились в антикварный хлам.

Пушкин рассматривал второй этаж. В переулок выходило четыре окна. Изнутри виднелись серые занавески, а стекла покрывал слой уличной пыли. Окна давно не открывали и не мыли.

– Известно, кто снимает квартиру на втором этаже?

– Так точно, известно, – с готовностью ответил городовой. – Никто не снимает, квартира пустует пятый год…

– А до этого?

– Не могу знать… В участке четвертый год служу.

– О салоне мадам Вейриоль что известно?

Городовой выразил удивление – и усами, и всем лицом.

– Что ж сказать, приличное заведение… Дамы бывают почтенные… Если бы не вчерашнее, никаких беспорядков…

– Мужчины часто сюда заглядывают?

Городовой понимающе хмыкнул.

– Что им тут делать, салон дамских мод… Если только кто со своей женой заглянет, чтоб заплатить…

– Мадам Капустину, сваху, в лицо знаете?

– Никак нет… Слыхал о такой, но сам не знаком…

Придержав рукой колокольчик, висевший на кованом крюке, Пушкин беззвучно распахнул дверь и вошел тихо, как призрак.

Появляться эдак незвано мужчине в дамском заведении, разумеется, верх неприличия. Жаль, что сыскная полиция манерам не обучена. Внезапность удалась: перед Пушкиным открылась тайная жизнь женского мира. Не сказать, что в этой тайне было что-то искушающее. В гостиной салона находились две посетительницы. Одна из них, дама сочного сложения, вертелась перед высоким зеркалом, стараясь увидеть бант, пришитый ниже талии. Примерно так вертятся коты, когда ловят хвост. В отличие от котов, ее попытки были бесполезны. Портниха, стоявшая перед ней на коленях с иголкой и нитками, никак не могла поймать ускользающий подол юбки. Другая дама, держа в одной руке чашку чая, второй рукой раскрыла журнал мод. Судя по выражению ее лица, парижские моды этой весны не слишком удались. Появление постороннего мужчины они заметили первыми, потому что хозяйка салона стояла около закрытой двери примерочной и делала вид, что не подслушивает.

Не замечая осуждающих взглядов, Пушкин оказался за спиной Вейриоль.

– Мадам, – негромко, но строго сказал он.

Вейриоль искренне вздохнула, охнула и, схватившись за грудь, обернулась.

– Фу, как вы меня напугали, – сказала она, сметая испуг улыбкой. – Разве так можно? У меня чуть сердце не выпрыгнуло… Явились как привидение… Больше так не делайте, а то я умру от страха… И все равно чрезвычайно рада видеть вас, Алексей Сергеевич…

Пушкин спросил, где они могут переговорить. Вейриоль указала на угол салона, достаточно далеко от любопытных ушек клиенток.