Скиф-Эллин

Мы сражались с одним из лучших подразделений персидской армии, в котором бедных нет по определению. Так что доспехи и оружие любого стоят целое состояние. Обидно будет, если достанутся обозным крысам, которые уже подтягиваются к полю боя.

С остальными бессами скачу к лагерю персов. Путь наш пролегает в прямом смысле слова по трупам. Убитых врагов как-то невероятно много. В основном это тарабара и немного всадников и спарабара. Скорее всего, их покололи и порубили фессалийцы, искупающие вину, хотя могли бы взять в плен и заработать, продав в рабство. Так мы поступаем с несколькими персами, которые прикидывались мертвыми.

Всегда есть хитрецы, которые умудряются притворяться до ночи, а потом потихоньку улизнуть. Мне несколько раз в разные эпохи рассказывали такие истории. Конь никогда не наступит на труп человека, но в некоторых местах они лежали ковром, поэтому время от времени какой-нибудь «труп» начинал дергаться под конскими копытами. Бессы быстро паковали его, если был не сильно ранен, или добивали.

Как ни странно, сражение еще не закончилось. Греческие гоплиты не струсили и не побежали вслед за остальной персидской армией.

Разделившись преднамеренно или нет на несколько отрядов и перестроившись, они, выставив во все стороны сариссы, отступают вверх по склону, к лесу. Наверное, собираются отсидеться там до темноты и утром пойти по нему параллельно морю на восток или двинуться дальше вверх, перевалить горный хребет в любом более-менее подходящем месте и оторваться от преследователей. Их атаковали отряды иллирийцев, метатели дротиков. Иллирийцы так ненавидят греков, что даже позабыли о сборе добычи. Действовали подленько: подойдет настолько близко, насколько позволяли сариссы, всадит дротик зазевавшемуся гоплиту в неприкрытую щитом часть тела, чаще всего в голень — и сразу отбежит. Затем подождет, когда фаланга сместиться выше по склону и, если промазал или убил, подберет свое оружие, а если ранил, добьет, отрубит голову, насадит ее на дротик и будет с громкими криками размахивать в воздухе, устрашая врагов. Не поверите, но мои симпатии были на стороне греков. На войне вырабатываешь уважение к противнику, который сражается мужественно, даже если он проигрывает. Воевавшие, за редчайшим исключением, не поносят врагов последними словами, вспоминают о них с почтением. Может быть, потому, что победа над сильным врагом делает тебе честь, а поражение — смягчает твою вину."

"Возле пурпурного шатра царя царей Дария выставлена охрана из гетайров. Напротив входа в шатер стоит золотая колесница, запряженная тройкой буланых лошадей золотистого оттенка. Издали кажется, что лошади тоже сделаны из золота. Дальше идут шатры поменьше. В них уже орудуют несколько человек из конных наемников.