Смерть дублера

Но возникла и другая причина, когда выяснилось, что Эми ударили по голове и она целый час пролежала там без сознания. Я этого не понимала раньше, не понимаю и теперь… но не верю, что она убила своего дядю или была как-то замешана в его смерти. Как я поняла, если станет известно, что в восемь часов Артур еще был жив, нашей Эми придется несладко. Вот вам вторая причина, хотя и не основная.

– Но, кроме того, – предположил Фокс, – должна была иметься довольно весомая причина рассказать о звонке. Разве нет?

– Не понимаю, о чем вы.

– Ну как же! Я говорю о вашем собственном положении.

Вы сознаете, разумеется, что до сих пор числитесь у полиции в списке других подозреваемых. У вас нет алиби на тот отрезок времени, который они пока считают критическим. Не очень-то приятно знать, что вас подозревают в совершении убийства, когда стоит всего лишь рассказать о том телефонном звонке…

– Пускай подозревают! – фыркнула мисс Йейтс. – Если они всерьез видят во мне убийцу, что хорошего даст рассказ о звонке? Никто, кроме меня, не слышал голоса Артура Тингли, так почему полицейские должны мне поверить?

– Думаю, они могли бы заподозрить вас во лжи, – угрюмо глядя на нее, подтвердил Фокс.

 – Хочу сообщить, что в настоящее время в мои планы не входит рассказывать об этом полиции, и я не считаю, что Кэрри Мёрфи сделает это сама… Во всяком случае, не прямо сейчас. Как намерены действовать вы?

– А зачем мне рассказывать сейчас, если до сих пор я молчала? Если они сами узнают об этом, то придут и спросят, и тогда… Между прочим, я не доверяю ни Кэрри, ни вам.

– Не могу вас в этом винить. – Фокс поднялся. – После сегодняшнего я и сам себе не доверяю.

Мое сердце на месте, но мозг где-то вне головы. Огромное вам спасибо. Не вставайте.

Однако мисс Йейтс, придерживаясь общепринятых правил вежливости даже к гостю, к которому не испытывает доверия, вышла за Фоксом в прихожую и открыла ему дверь.

Сев в машину, он доехал до Седьмой авеню и повернул к центру. Около Восемнадцатой улицы остановился перед рестораном, вошел и попросил официанта подать ему что-нибудь получше, но только не треску или цветную капусту. Фокс ни в коей мере не был безразличен к еде и даже в теперешнем, достойном сочувствия состоянии был способен определить, если бы ему подали что-нибудь несъедобное, но, покидая ресторан полчаса спустя, он не смог бы сказать, какому именно блюду обязан приятной тяжестью в желудке: запеченной цесарке или, допустим, тушеным бобам.

"

"Часы на приборной панели, которым он не давал отклоняться от точного времени больше чем на минуту-другую, показывали без пяти восемь, когда Фокс подъехал к дому 320 по Гроув-стрит. Детектив вышел из машины и направился к подъезду.