Смерть дублера

Хороша не только сама история, способная вызывать понятное любопытство, но и приложение к ней! Ах, эта пара детских башмачков, которые…

– Он был мертв, – произнес Джадд, с трудом выдавливая слова.

– Вот как? Значит, вы все-таки поднимались в эту комнату?

– Да. Он лежал на полу с перерезанным горлом. Рядом с ним лежала молодая женщина, которую я не встречал раньше. Живая, но без чувств. Я провел в кабинете Тингли не больше минуты. Я шел сюда через все эти двери и коридоры почти наугад, поскольку не слышал ни единого звука впереди, и постоял в приемной, зовя Тингли по имени, но ответа не дождался.

Возвращался я тоже… осмотрительно. Что было естественно в сложившихся обстоятельствах.

– Полагаю, – кивнул Фокс, – путешествие в оба конца могло отнять у вас пять минут. Я не служу в полиции и определенно не занимаю кресло окружного прокурора, но считаю весьма вероятным, что у вас не появится нужды повторять этот свой рассказ в зале суда. Всем этим людям не захочется ставить вас в неловкое положение. Однако в случае, если вы все же получите повестку, которая приведет вас на свидетельское место, готовы ли поклясться в правдивости сказанных здесь слов?

– Готов.

"

"– Премного благодарен…

Взгляд Фокса описал широкую дугу, чтобы вобрать в себя лица всех, кто сидел перед ним.

– Вы уже понимаете, перед чем мы оказались. По словам мисс Йейтс, в восемь часов вечера Тингли был еще жив, а по показаниям Филипа и Джадда этого быть никак не могло… – Его взгляд, блуждавший по лицам, внезапно застыл. – Мисс Йейтс, вы все еще уверены, что говорили по телефону именно с Артуром Тингли?

Этот испытующий взгляд она встретила, не дрогнув.

– Уверена. – Голос мисс Йейтс был сдержанным и твердым.

 – Я не хочу сказать, что они лгали в своих показаниях. Этого я не знаю. Зато знаю другое: если я слышала имитатора, то он просто безупречно изобразил голос Артура Тингли.

– Но вы по-прежнему считаете, что говорили с ним самим?

– Так и есть.

– Почему вы сказали мне… в среду в соусном цеху… почему вы сказали, что, вернувшись домой вечером во вторник, поставили свой зонтик в ванну, чтобы просушить?

– Потому что я…

Мисс Йейтс замолчала, и по ее лицу легко было определить причину. Прозвенел тревожный звоночек, какая-то из нервных цепей доставила в сознание телеграмму-молнию: «Берегись!» Это мог заметить любой, а уж натренированному взгляду причина молчания мисс Йейтс была до того очевидна, что инспектор Деймон невольно крякнул и расправил плечи.

Теперь все в комнате смотрели на нее не отрываясь.

– А что, разве… – начала мисс Йейтс, и ее сопрано звучало на полтона выше прежнего, но все еще оставалось под полным контролем. – Разве я это говорила? Не помню такого.

– Зато я помню, – веско сказал Фокс.