Смерть дублера
Рекс Стаут, создатель знаменитого цикла детективных произведений о Ниро Вулфе, большом гурмане, страстном любителе орхидей и одном из самых великих сыщиков, описанных когда-либо в литературе, на этот раз поручает расследование запутанных преступлений частному детективу Текумсе Фоксу, округ Уэстчестер, штат Нью-Йорк.В уединенном лесном коттедже найдено тело Ридли Торпа, финансиста с незапятнанной репутацией. Энди Грант, накануне убийства посетивший поместье Торпа и первым обнаруживший труп, обвиняется в совершении преступления. Нэнси Грант, сестра Энди, обращается к Текумсе Фоксу, чтобы тот снял с ее брата обвинение в несовершённом убийстве. Фокс принимается за расследование («Смерть дублера»).Очень плохо для бизнеса, когда в банки с качественным продуктом кто-то неизвестный добавляет хинин. Частный детектив Эми Дункан берется за это дело, но вскоре ее отстраняют от расследования. Перед этим машина Эми случайно сталкивается с машиной Фокса – к счастью, без серьезных последствий, – и девушка делится с сыщиком своими подозрениями относительно того, кто виноват в порче продуктов. Виновником Эми считает хозяев фирмы, конкурирующей с компанией ее дяди, Артура Тингли. Девушка отправляется навестить дядю и находит его мертвым в собственном офисе… («Плохо для бизнеса»)Все началось со скрипки. Друг Текумсе Фокса, бывший скрипач, уговаривает частного детектива поучаствовать в благотворительной акции по покупке ценного инструмента для молодого скрипача-виртуоза Яна Тусара. Фокс не поклонник музыки, но вместе с другом он приходит в Карнеги-холл, чтобы послушать выступление Яна. Концерт проходит как назло неудачно, и, похоже, всему виной скрипка. Когда после концерта Фокс с товарищем спешат за кулисы, чтобы утешить Яна, они обнаруживают скрипача мертвым – он застрелился на глазах у свидетелей, а скрипка в суматохе пропала («Разбитая ваза»).
Ее руки шевельнулись, прозвенел ручеек высоких нот; Тусар поднял и уверенно положил скрипку под подбородок.
Краешком глаза Фокс заметил, как лишенная двух пальцев левая рука Диего судорожно сжала правое запястье, когда смычок Тусара, танцуя, принялся выписывать вступление: «пленительное анданте малинконико», по выражению программки.
Не произошло ничего. Вернее, взрыва не последовало. Публика вежливо и тихо впитывала музыку; кашель и шуршание программок – в пределах обычного. Скрипка и рояль издавали вполне мелодичные звуки, исполненные гармонии. Текумсе Фоксу, который никогда не посещал концертов, это вовсе не казалось чем-то неприятным; он даже получал от музыки некоторое удовольствие, но ближе к концовке ощутил смутное беспокойство.
Когда же звуки, летевшие со сцены, наконец смолкли и Тусар замер, с белым, хмурым и осунувшимся лицом, а аплодисменты прозвучали откровенно формально, из вежливости, Фокс наклонился к своему другу и озадаченно прошептал:
– В чем дело? Он что, не ту пьесу сыграл?
В ответ Диего только покачал головой, но Фокс услышал, как сидящая перед ним женщина прошептала своему спутнику:
– Не понимаю.
"На сцене Тусар кивнул Доре Моубрей, и они начали следующий номер, который, с точки зрения Фокса, весьма напоминал предыдущий. Однако уже через пару минут ему стало казаться, что небольшие шумы, издаваемые публикой, заметно прибавили в громкости.
– Пошли отсюда, – бросил Диего, наклоняясь за пальто и шляпой.
Фокс взял свою верхнюю одежду и последовал за другом в проход между рядами.

















