Смерть дублера

Если убийца и был здесь, у него не возникло бы нужды опасаться выдать себя выражением сомнения или протеста на лице, поскольку нежелание и протест были написаны на всех лицах, за исключением Текумсе Фокса. Он кивнул Деймону:

– Я согласен. Очень даже разумно. Хотя, вероятно, бесполезно.

– Это унижение нашего достоинства, – проворчал Феликс Бек.

– Это ужасно и отвратительно! – заявила Геба.

Дверь открылась, и все глаза обратились к ней.

– Инспектор, вас просит Крейг! – через всю комнату крикнул вошедший мужчина."

"Деймон, кивнув, бодрым шагом покинул комнату. Все немедленно обнаружили, что их члены затекли, и дружно заерзали на стульях или переступили с ноги на ногу. Начались разговоры шепотом. Адольф Кох спросил у Фокса, могут ли их на законных основаниях вынудить к личному досмотру, на что Фокс ответил отрицательно, а Тед Гилл добавил, что с тем же успехом можно и подвергнуться ему добровольно. Бек заложил руки за спину и принялся ходить из угла в угол, а один из полицейских широко зевнул. Шефер, прикативший столик с напитками, что-то тихо и пространно растолковывал другому слуге. Текумсе Фокс откинулся на спинку стула и, задрав голову, уставился на потолок. Он все еще пребывал в этой позе, когда пять минут спустя появился инспектор. Деймон прошел к большому столу, как бы географическому центру для всех собравшихся, и приподнял на ладони некий предмет, выставляя его на всеобщее обозрение.

– Кто-нибудь из вас узнаёт эту вещь?

– Разумеется, – подал голос Генри Помфрет. – Это моя чаша цзюй чоу для благовоний. Прошу, постарайтесь не уронить ее!

– Не уроню. – Массивная рука Деймона надежно зажала красивую маленькую чашу, покрытую красной и бледно-зеленой, с жемчужным отливом глазурью. – Как долго она хранится на подставке в той комнате?

– Довольно долго. Пару лет, не меньше.

– В нее принято что-нибудь бросать? Как в пепельницу?

– Когда я рядом, не принято. Хотя изредка какой-нибудь осел может потушить в ней сигарету.

– Только на сей раз это была не сигарета… – В голосе инспектора проскользнула нотка мрачного удовлетворения. Он поставил чашу на стол и двумя пальцами достал из нее бумажный шарик; эту добычу он продемонстрировал всем, словно фокусник, извлекший из воздуха пропавшую монету. – Вот то, что мы искали. Я не стану сейчас разворачивать, один из моих подчиненных уже сделал это. Перед вами обрывок стандартной писчей бумаги, к которому пристали частички белого порошка. Небольшое количество мы развели водой – и ощутили запах цианида. В связи с чем я отменяю просьбу о личном досмотре.

Шорох, шелест – и полное молчание. Прервал его Генри Помфрет.

– Господи! – с недоверием пробормотал он.