Страшная сказка (не)для Золушки

Поэтому и спускался на цокольный этаж без особой спешки, как и до этого не торопился уходить из комнаты Даны. Наблюдая, наверное, где-то с полчаса, как та проваливается в очередной глубокий сон едва не со счастливой улыбкой на растёртых его поцелуями маково красных губах.

Обычно подобные слабости он себе не позволял, точнее, вообще никогда ими не страдал, не говоря уже про то, чтобы с кем-то остаться на ночь, ещё и не в своей постели. По крайней мере, не в этом доме и не в этой части особняка. Но то, что произошло этой ночью, как бы само собой ввело нежданные коррективы в привычную для него жизнь, практически перевернув всё с ног на голову.

Вот и сейчас, приближаясь к одной из звуконепроницаемых камер подвала, он чувствовал раздражающий его дискомфорт от мыслей, что какая-то неуравновешенная дура всего за несколько минут перевернула привычный ход его личной жизни с ног на голову. Заставила делать то, что он никогда до этого не делал, да и не думал делать когда-либо вообще.

Кивнув сидящему у дверей нужного ему помещения охраннику и тем самым отпуская явно скучающего бывшего спецназовца на временную разминку, Федерико набрал у дверной панели на сенсорном дисплее нужный код.

Дождался, когда зажжётся зелёная «лампочка» и раздастся характерный звук открываемого электронного замка. Только после этого вошёл в небольшую камеру без окон и мебели, не забыв прихватить из коридора стул, на котором до этого сидел местный цербер.

Анника, естественно, не спала, хотя и лежала до этого на полу, явно пытаясь до этого немного вздремнуть. Тут же приподняла голову и без какой-либо спешки стала подтягивать руки и опираться ими о гладкий пол, чтобы принять сидячее положение.

Тело напряжено до предела, взгляд вроде как и присутствует в данной реальности, но едва ли принадлежит абсолютно здравому (или трезвому) человеку. Если бы он точно не знал, что она чиста и не сидит на опиумах, решил бы, что находится либо под кайфом, либо просто отбита на всю голову.

– Ну, что ж, Анни. Я, так понимаю, ты очень жаждала со мной встретиться лично, раз решила устроить сегодняшнее представление года, совершенно не задумываясь о последствиях и собственном будущем.

– Разве у меня здесь было какое-то будущее? И разве это жизнь? Быть всего лишь тенью. Быть никем.

Она прижалась спиной к противоположной от входа стене, продолжая смотреть на вошедшего хозяина дома или, вернее, окружавшей её тюрьмы, частично осмысленным взглядом. Боялась ли она его. Несомненно. Можно прекрасно разыграть выученную за три года до совершенства роль, но вот скрыть полностью испытываемые чувства со страхами – этому не поможет даже самое действенное самовнушение.