Сокровища чистого разума

В конце концов, она принадлежала к приличному обществу, на Менсале находилась временно в командировке, планировала вернуться домой и не хотела терять навыков конспирации. Ибо на Галане демонстрация подобных наклонностей считалась непристойной и могла разрушить любую карьеру.

– Какие вы замечательные…

В ответ послышалось невнятное мычание: кляпы из «пациентов» Сада вынимала непосредственно перед «операцией», и только тогда комната наполнялась грязными ругательствами или униженными мольбами о пощаде – «пациенты» вели себя по-разному, предсказать заранее содержание их криков не представлялось возможным.

Случалось, что очевидные слабаки держались до конца, продолжая выплёвывать нецензурщину вместе с кровью, а крепкие и твёрдые начинали рыдать при первом же взгляде на «инструмент».

– Я рада видеть вас в гостях… Я давно скучаю… – На «Доброте» у Сады отсутствовала возможность предаваться любимым утехам, и каждый визит в Шпеев становился для неё маленьким праздником. – Я сделаю всё, чтобы вы не забыли этот вечер…

И снова – мычание.

В просторной, с высокими потолками комнате находились обе купленные у Били Граболачика девушки.

Обнажённые. Напуганные. Связанные. Стройную беляшку Сада поместила внутрь подвижной прямоугольной рамы, распяв косым крестом, а смуглую и более пышную западуру поставила в центре – цепь, идущая от её связанных рук, была перекинута через привинченный к потолку блок.

– Сейчас вы пытаетесь понять, что будет дальше. – Нульчик улыбнулась: – Я с удовольствием отвечу: дальше будет весело. Будет вечеринка…

Мычание усилилось. Улыбка Сады стала шире. Она знала, что некоторым людям боль доставляет наслаждение, но давно научилась определять их и не «звать в гости» – извращенцы портили удовольствие.

Истошное же мычание объятых ужасом девушек показывало, что Нульчик не ошиблась и скоро волны чужого страха заставят её содрогнуться в сладком экстазе."

"– Я хорошо приготовилась к вечеринке… Но не знаю, с чего начать… – Сада провела пальцами по кнуту, хлысту, на мгновение остановилась у тонкого скальпеля, погладила блестящее лезвие, сглотнула и решила не торопиться. Начать можно и с плётки…

…Сколько Сада себя помнила, она всегда мечтала стать медикусом.

Как были медикусами отец, дедушка, прадедушка и множество других представителей честной галанитской семьи, в которой тридцать с лишним лет назад появилась на свет некрасивая, но умная девочка. И никто не скажет, да и не мог сказать, как на её желание повлияли семейные рассказы, а как – личные наклонности. Сада хотела помогать людям? Да, хотела. Но чтобы помогать, нужно знать, как всё устроено, и процесс познания привлекал девочку едва ли не больше, чем то, ради чего он затевался.