Стая

Брат бесшумно двигался вперед, и только шуршание одежды, усиленное эхом, разносилось под сводами, напоминая шелест крыльев летучих мышей из темных пещер гор Колхи, навевая ощущение нереальности происходящего.

Кота сбросила наваждение и побежала следом. Идти пришлось довольно долго. Даже тайный ход, показанный ей Лаем, был гораздо короче. Но, в конце концов, коридор закончился, успев изрядно надоесть однообразием. Еще некоторое время перед глазами еще мелькали свечи канделябров, развешанных по стенам ровно через каждые пять шагов. Кота помотала головой и уставилась на высокого горбатого человека в кожаной безрукавке, который стоял в небольшой комнатке, сплошь обитой синим бархатом.

Тот, в свою очередь, сверлил недоверчивым взглядом вошедших. Солдес сбросил плащ и маску и шагнул навстречу.

– Приветствую, – чуть склонился он.

Горбун сухо кивнул и открыл небольшую дверь, из которой буквально выплыла дама в шикарном платье. Лицо женщины скрывала темная вуаль.

– Мой муж нанял локки, чтобы убить наследника… снова! – явно волнуясь, отрывисто сказала она. Кота, запутавшаяся в тесемках маски, замерла, вслушиваясь в приятный мелодичный голос.

– Харц решил убить сына? – немного удивленно повторил Солдес. – У него же больше нет наследников!

– Нет, – печально подтвердила женщина. – Он словно обезумел… Алайдеру исполнилось пятнадцать, значит, он может претендовать на трон. Конечно, не секрет, что многие харцы погибли именно от рук собственных отпрысков… Но Лай не такой!

– Вы обмолвились, что харц нанял второго локки, – вежливо напомнил Солдес."

"– Да, – она рассеянно кивнула. – Два года назад. Но тогда все обошлось. Я отослала мальчика к своему старому учителю.

Убедила харца в том, что наследник заинтересовался науками. И все это время твердила, что Лай не стремится занять трон харца. Алодлор соглашался. Но, когда Лай вернулся, то вдруг решил, что юноша занимался науками лишь с одной целью – изобрести страшную отраву! По замку распространились слухи о намерении Алодлора покончить с сыном…

– Но, если наследник погибнет, харц после своей смерти оставит замок на растерзание враждебно настроенным соседям, – попытался возразить Солдес. – Он должен понимать, что обрекает вас на смерть или на насильное замужество.

– Алодлору никогда не было дела до того, что не касается его жизни, – мрачно ответила харцесса.

Миген мысленно перенеслась в главную башню, где ее с нетерпением ожидал харц. Представила тонкую полоску недовольно поджатых губ, глубокую складку на переносице. Сколько у нее еще времени? Ладони вспотели. Женщина стянула с руки дорогую перчатку и принялась остервенело ей обмахиваться. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, щеки блестели от слез. Страх, жуткий страх сковал сердце.