Стая

Они стайками носились по улыбающимся лицам туземцев, искрились в нелепых украшениях и множились в ярких боках золотой посуды. Лай удивленно моргнул, едва не выпустив корону из немеющих пальцев. Откуда у дикого племени золото? Когда они подошли ближе, он разглядел, что блюда были грубо выкованными из множества кусочков различных оттенков. Тут присутствовало и золото, и серебро, и боги знают, что еще… Похоже, что местные пустили на изготовление ритуальных тарелок, размером с валун, драгоценности многих богатых путешественников. Возможно, для того, чтобы собрать достаточное количество мягкого металла, трудились несколько поколений охотников. О судьбе их жертв думать не хотелось.

Но на сверкающих роскошью тарелках не было ничего столь же привлекательного. Более того, казалось, что племя просто-напросто перетащило сюда содержимое ритуального круга. Вонючие шары таков, сухие щепки неизвестного мяса, гниющие фрукты – вот все, чем был богат пир в честь солнечной волчицы.

Кота с довольным видом плюхнулась на линялую подушку, набитую сухой соломой. Лай аккуратно опустился рядом. К его облегчению, вождь, с помощью двух дев, снял корону, и тут же сам избавился от чудовищного колпака. Волосы слиплись от пота, который тонкими ручейками струился по лицу, капал на плечи, размазывая белые линии, наложенные Котой с таким старанием.

Но девушка не смотрела на него. Она внимательно слушала речь жреца. Мужчина, отложив в сторону вечный бубен, прочувствованно говорил что-то, что ей очень нравилось, если судить по блуждающей улыбке и сиянию глаз. Лай задумался. Наверное, очень приятно ощущать себя богом. Пусть даже если тебя им считает кучка необразованных дикарей.

Громкий крик жреца, видимо, означающий конец речи, потонул в радостных возгласах и шуме деревянных трещоток, которые висели на шее у каждого туземца. Перед молодыми людьми возникли каменные чаши, похожие на ступки магов, наполненные чем-то кисло-терпким. Пока Лай с сомнением принюхивался к незнакомому напитку, Кота смело отхлебнула угощение, давая понять юноше, что тот безвреден. Над чашей струился легкий, словно изящная змейка, белый дымок. Лай осторожно пригубил мутную жидкость. Чутью Коты он доверял полностью. Но на вкус пойло оказалось препротивнейшим. Эдакая смесь прокисшего чая с прогорклым салом.

Туземцы с диким аппетитом набросились на еду. Лай старался не смотреть, как люди жадно поглощают то, что он не стал бы есть, даже умирая от голода. Периодически зажмуриваясь, он порой все равно бросал недоверчивые взгляды на пирующих. И каждый раз испытывал приступ тошноты, который запивал новой порцией неизвестного напитка. И через некоторое время с удивлением обнаружил, что сознание чуть затуманилось, а запах таков уже не кажется таким уж противным.