Стая

Там же был спрятан и замысловатый поясок Коты, с прикрепленным к нему кинжалом. Подцепив находки зубами, он посеменил к выходу. Жрец сидел у порога. Сердце Лая кольнуло. Еще совсем недавно на этом месте и в такой же позе сидела Кота. Жрец смотрел на пустой горизонт, как будто решил всю ночь дожидаться рассвета. Лай положил пояса на землю и сел рядом.

– Ты сможешь сделать меня человеком? – спросил он.

Тот чуть заметно качнул головой.

– Не я сделал тебя волком. Это воля Великой Шактир. Я лишь следовал ее зову. Жрец не будет противиться решению богини. Да и зачем тебе становиться человеком? Странное желание. Ты же умер…

Лай вздрогнул, шерсть вздыбилась. Отогнав воспоминания о противной липкой тишине, он снова обратился к жрецу:

– Что будешь делать?

– Жить, – просто ответил тот. – И ждать, пока Великая Шактир не возьмет меня в логово.

Волк качнул мордой.

– Значит, бесполезно звать тебя пойти со мной?

Туземец не ответил. Но Лай и не ждал, что жрец покинет места погребения своего племени. Жить ему есть где – одна пещера осталась почти нетронутой ночными безумствами. А сам Лай не намерен был ждать ни минуты. Внутри волка поселилась потребность вернуться в Волчий лес, к братьям Коты. Тем более что, как ему кажется, он теперь стал почти одним из них. Почему? – он и сам толком не понимал. Но сопротивляться этому ощущению, как и появившимся звериным инстинктам, не мог. Хотя, был соблазн заявиться в таком виде прямо в замок харца и полюбоваться на выражение лица Алодлора. Волк оскалился в усмешке.

Подхватил пояса… и понял, что не сможет постоянно держать их в зубах. Сразу выделяется слюна, при беге можно и задохнуться с непривычки. Покрутился на месте, пытаясь приладить их к поясу, норовя носом завязать узел. И, если худо-бедно, это почти удавалось с поясом локки, то изящный кушачок девушки постоянно соскальзывал, не подходя по размеру. Жрец, безучастно восседающий перед пещерой, молча поднялся, перехватил пояски, обмотал ими шею волка, как ошейниками, да туго связал концы. Затем, как ни в чем не бывало, снова уселся на прежнее место и обратил взор вдаль, словно боясь пропустить, как богиня-волчица придет за его духом.

– Прощай, – коротко рыкнул Лай, отворачиваясь. Ответа он не ждал – мыслями жрец уже был далеко, в своих мечтах. Там, соединившись с семьей, он становился волком под огненным взором Шактир."

"Лай побежал. Луна звала его. Казалось, там, за ясным светлым кругом он видит несмелую улыбку, в серых щербинах ему чудится ироничный взгляд черных глаз. В строю неясных, но приятных образов появилось нечто острое, колючее. Некий вопрос маячил перед внутренним взором. Юноша остановился.