Стая

– Нельзя оставлять следов, – хмуро буркнул Уоз и неуютно поежился. – Ну вот, я опять пленник! – И неуверенно спросил: – Может, попробуешь заново?.. Хотя бы для того, чтобы я освободил твоего друга.

Кота удивленно оглянулась на Лая, но тот молча стоял рядом с останками трупа. Голубые глаза пылали гневом и жаждой мести, но пошевелиться он не мог. Девушка вздохнула и, забравшись на окровавленный стол, вытащила меч из неподвижной ладони. Спустившись, осторожно обошла слабо мерцающие остатки заклинания и снова приступила к кропотливой работе, подумав, что после сегодняшнего дня сможет открывать ошейники локки даже с закрытыми глазами.

Уоз не шевелился, даже старался не дышать, чтобы не мешать. Кика испуганно жался к стене, с ужасом наблюдая, как жалкие останки на полу превращаются в кровавое месиво. Лай не сводил красноречивого взгляда с седой головы отступника, желая разнести черепушку на тысячу мелких осколков. Замки один за другим щелкали, послушно открываясь. Каждый, будто бы помнил первое прикосновение рук шакти, поэтому услужливо поддавался гораздо быстрее. Вскоре груда железных оков с прощальным грохотом упала на лужу крови, на которой уже таяла мерцающая сеть заклинания, исполнив свою страшную миссию.

Освобожденный маг с хрустом потянулся и счастливо рассмеялся.

– Ну, наконец! Чуть двигаться не разучился! Пять колючек под хвост тому чудаку, что придумал эту ужасающую клетку!

Кота без разговоров повернула мужчину за плечи по направлению к обездвиженному Лаю. Уоз чуть поморщился.

– А может, пока его так оставить? Вот как зенками вращает. Мести жаждет! Эй, горячий рыцарь, выслушай сначала!

Кота скрестила руки и нахмурилась.

– С другой стороны, меча у него уже нет, – пожал плечами Уоз и щелкнул пальцами. Лай вздрогнул и рухнул прямо в лужу крови, с трудом избежав столкновения с острыми краями клетки. – Да и орудует он им немного странно, любой воин бы сразу убил, а не обездвижил…

Паренек медленно поднялся, шатаясь и хватаясь за стол. Окровавленные пальцы непослушно скользили по каменной поверхности, и Лай снова падал на колени, едва борясь с приступами тошноты. С одежды вязко стекали багровые капли, забираясь под ткань, щекотали кожу, оставляя противное ощущение. В конце концов, его вырвало. Кота бросилась на помощь, оттаскивая друга от булькающей лужи на полу. Уложила ослабевшего Лая на пол и с укоризной глянула на Уоза.

– Он же горожанин! – звенящим от напряжения голосом проговорила она. – И не привык к крови. Мог бы и аккуратнее…

– Зато о том, чтобы меня придушить, теперь и не вспоминает, – гнусно усмехнулся отступник. – Поверь, мне очень не хочется убивать юного локки.