Стань Звездой!

Но в паху творилось что-то невероятное. Кажется, не только у Зака случалась нестандартная реакция на процедуры. Член ныл, больно упирался в резинку белья и отчаянно требовал к себе внимания. Эрик уткнулся лицом в подушку и закусил губу, чтобы не застонать, представляя, как чуткие пальцы Курта скользнут по бокам, заберутся под живот и приласкают уже влажную от смазки головку.

Но Курт, кажется, и не подозревал о его состоянии. Убедившись, что спина больше не болела, он переключился на плечи, и теперь удовольствие волнами гуляло по позвоночнику.

Прикосновения были осторожными и бережными, то невесомыми, то уверенными.

Закончилась реклама, и в спальню снова ворвался голос Ларри, а следом за ним — очередной смешок Зака. Эрик представил его возле бассейна, тогда, с Куртом. Как Льюис также бережно гладил Зака. Как тонкие, чуткие пальцы аккуратно раздвигали натертые складки ануса и проскальзывали внутрь, как невесомо касались отекшей простаты.

Эрик все-таки не смог сдержать стона, но подушка заглушила звук, а зрители в студии Кинга оглушительно захлопали.

Он мужественно пережил момент, когда Курт закончил с плечами и перешел к шее, но вздрогнул всем телом, когда его руки зарылись в волосы.

Складывалось впечатление, что Курт вовсе не следит за тем, что делает, а лишь увлеченно смотрит шоу, занимая руки привычным и приятным действием. Но все же, когда пошла реклама, он об Эрике вспомнил. Намазал спину мазью из своей баночки и привстал.

— Поворачивайся, — распорядился он.

— Не нужно, спина уже отлично, — Эрик вцепился в подушку, готовый изо всех сил отстаивать свое право остаться на животе. Ну не поворачиваться к Льюису пылающим лицом, зная, что тот увидит мокрое пятно смазки на серой ткани боксеров и натягивающий их стояк.

— Что, стоит? — хмыкнул Курт, и кровь еще сильнее прилила к щекам. — Это нормально. У меня у всех стоит. Поворачивайся, говорю.

— И к твоему дому не устраивают паломничество желающие большой и чистой любви? — проворчал Эрик и сумел-таки расстаться с подушкой. Перевернулся, едва сдерживаясь, чтобы не попытаться закрыть пах руками. Или все той же подушкой.

Но Льюис на него даже не посмотрел. Реклама кончилась, и он снова прикипел взглядом к экрану. И также не глядя снова оседлал его бедра, не обращая внимания на стоящий член.

Его руки снова были ласковыми, чуткими, а удовольствие — непривычным, потому что грудь и живот Эрику почти никогда не разминали. И уж тем более — никогда не сидели столь равнодушно на распираемом кровью члене. Глядя в телевизор!

Сам Курт при этом оставался до обидного невозбужден. Когда он наклонялся вперед, чтобы размять плечи, Эрик чувствовал, как к его изнывающему от невнимания члену прижимается мягкое.

Мало того, Курт еще и комментировал происходящее на экране.