Стечение обстоятельств

Может, случилось что-нибудь с ним.

* * *— Зайдите, попрощайтесь с ней, — шепотом сказал врач, чтобы не разбудить Надюшку.

Ларцев осторожно переложил девочку на скамейку и на негнущихся ногах зашел в палату. Наташа лежала по-девически худенькая, не было большого живота, к которому он уже успел привыкнуть. Как с ней прощаться? Володя никак не мог сообразить, что от него требуется. Поцеловать? Ему еще не приходилось прощаться с близкими в больнице. Он беспомощно взял жену за руку, погладил пальцы. Как же это, думал он, вот же она, она есть, я ее вижу, я до нее дотрагиваюсь, мне кажется, она даже слышит меня. И в то же время ее нет. Она же еще теплая. И в то же время мертвая. Его разум не мог с этим справиться.

Он очнулся на скамейке, рядом со спящей дочерью. Пусть спит, подумал Володя. Еще успеет узнать и наплакаться. Он оперся спиной на прохладную казенную стену, выкрашенную масляной краской, и закрыл глаза. Потом, потом, все потом.

* * *То, что делала наедине с Галлом Настя Каменская, называлось «раскачиванием маятника». Легкое подшучивание, затем спокойная, ни к чему не обязывающая болтовня, затем подшучивание более грубое, более вызывающее, после чего следовал черед задушевной беседы, и так далее по нарастающей. Сейчас ей предстояло завершить период подшучивания оскорбительным хамским выпадом, после чего сразу перейти к чему-нибудь серьезному. Она внутренне собралась.

— Есть один способ доказать, что ты не мент. И мы с тобой убьем сразу двух зайцев, ты убедишься, что моя квартира не прослушивается. Как тебе такой вариант?

— Годится. Излагай.

Настя шагнула к нему, постояла, будто собираясь с мыслями, потом быстрым движением распахнула халат на убийце. Медленно, плотоядно оглядела его поджарое мускулистое тело, чистое, без татуировок. Она выяснила для себя то, что хотела.

— Так что же, хозяйственный мой? Кухню и стирку ты освоил, а как насчет остального? Вам, ментам, с подозреваемыми трахаться нельзя, за это и погоны снять могут. Вот и докажи мне, что тебя Павлов прислал, а не кто-нибудь с Петровки, — медленно проговорила она.

— Да что я тебе, машина? — возмутился Галл. — Может, мне не хочется. Может, ты мне не нравишься? Я устал, в конце концов.

— Значит, не только мент, но и импотент к тому же, — задумчиво кивнула Настя, словно рассматривая в микроскоп диковинный препарат. — Ну да, у вас работа тяжелая, нервная. А жаль. Сейчас могли бы все недоразумения прояснить. А теперь вот придется что-нибудь другое придумывать, раз уж ты не научился свои сексуальные способности использовать на благо Родины и нашего общего дела.

Она уселась на подоконник, повернувшись боком к Галлу, закурила, выпустила дым в форточку. Помолчала, сосчитав в уме до ста.

— Слушай, ты боишься смерти? — тихо спросила она.