Стечение обстоятельств

Отец потерпевшей, Ковалев Виталий Евгеньевич, был на этом процессе народным заседателем.

— Понятно, — кивнул Гордеев, снова засовывая дужку очков в рот. — За чем дело стало?

— Видите ли, товарищ полковник, Ковалев — лицо, приближенное к вице-премьеру, а Шумилин — племянник Виноградова, президента Фонда поддержки предпринимательства. Сталкивать их…

Игорь запнулся. Гордеев снова помолчал, погрыз дужку.

— Отрабатывать Шумилина начали? — Теперь уже Виктор Алексеевич бросил взгляд в угол.

— Нет пока.

— Начинайте. Только тихо-тихо. Чтобы без малейшего шороха. Версию проверяйте в полном объеме, я имею в виду второго заседателя и судью. Если это действительно Шумилин, он и их не обойдет вниманием. О каждом шаге докладывать мне. Буду вас подстраховывать. Если что не так, головы снесу всем. С этим пока все. Садись, Игорь. Доценко, расскажи нам о Филатовой. Не все знают, труп обнаружен в ночь с пятницы на субботу.

— Тринадцатого июня в три часа ноль пять минут в дежурную часть ГУВД поступило сообщение об обнаружении трупа Филатовой Ирины Сергеевны, 1956 года рождения, майора милиции, ведущего научного сотрудника НИИ МВД России. Труп обнаружен по месту жительства Филатовой человеком, подвозившим ее на машине из аэропорта. Филатова лежала на кухне возле включенной электроплиты, в которой обнаружены явные признаки неисправности. Однако наружным осмотром входные отверстия, которые должны быть при поражении электротоком, не обнаружены. Это дало основание заподозрить инсценировку несчастного случая — смерти от электротравмы. Подозреваемый задержан в порядке статьи сто двадцать второй.

И вот здесь Колобок сделал то, чего никто не ожидал. Он не задал ни одного вопроса, не дал указания. Он просто закрыл совещание.

— Понятно. Спасибо. Все свободны, кроме Каменской. Анастасия, выходи из угла.

С этими словами Виктор Алексеевич встал из-за массивного начальственного стола и стал разгуливать по кабинету. Он не мог долго находиться в неподвижности. Настя вышла из угла, в котором молча просидела все совещание, пересела в кресло у окна.

— Синдром Раскольникова — твоя работа? — Колобок на мгновение прервал ходьбу, исподлобья взглянув на Каменскую.

— Моя, — тихо подтвердила Настя. — Вы недовольны?

— А Шумилин — тоже твоя работа? — начальник проигнорировал ее вопрос, хотя прекрасно знал, как важно Насте услышать от него хоть слово одобрения.

— Тоже моя, — голос Каменской дрогнул.

— А фигуранта по делу манекенщицы почему выдерживают в собственном соку? Ты посоветовала?

— Виктор Алексеевич, я полагала, что…

— Знаю, — оборвал ее Гордеев. — Ты мне говорила. У меня пока нет склероза.

Насте казалось, что еще немного — и она расплачется. Наверное, начальник ею недоволен, она не оправдывает его надежд.