Стечение обстоятельств

Не просто узкий, а именно тесный, не можешь повернуться, чтобы не наткнуться на знакомого, родственника знакомого, сослуживца родственника, бывшего ученика, соседа начальника и прочее. В этом тесном кругу невозможно никого ни о чем спросить, я уже не говорю — допросить, потому что какие могут быть серьезные разговоры между своими? Ты разговариваешь с человеком, которого подозреваешь в преступлении, а он на все твои доводы отвечает: да ладно, да брось ты, ну мы же свои люди, ты же понимаешь. И хлопает тебя по плечу. И предлагает выпить. А чуть что не так — будь уверена, тут же поступит звоночек твоему Гордееву, с которым они или в санатории вместе отдыхали, или на банкете водку пили, или еще как-нибудь знакомы. Ты что же это, Виктор Алексеевич, ты давай ребят своих приструни, не годится так, обидели, понимаешь. В общем, наплачешься.

— Нет. — Настя грустно покачала головой. — Не наплачусь. Меня Колобок к ним не выпустит. Плакать будут наши мальчики. Как ты думаешь, папа, почему меня Колобок на привязи держит?

— Ума не приложу. — Леонид Петрович погладил Настю по голове. — Может быть, он знает про твои… м-м-м… мягко говоря, про твои особенности?

— Откуда ему знать? — возразила Настя. — Если только ты ему сказал. Но ты же не говорил? — Она вопросительно подняла голову."

"— Разумеется, нет. Зачем же я буду выдавать Гордееву твои секреты, хоть и знаю его давным-давно. Вот, кстати, тебе еще пример тесноты нашего круга. Вообще запомни: этим отличаются две профессии — юридическая и медицинская. Только если в медицине династии приветствуются, то у нас — нет. Считается, что если папа врач, мама врач, сын врач, то это семейная приверженность идеалам гуманизма. А если юрист — сын юриста, то все думают, что непременно блатной, что папочка сынка пристроил.

— А почему так?

— Какая-то правда в этом есть. Все-таки много лет у МВД были и престиж, и власть, и, соответственно, возможности. Часть сынков и прочих родственников и в самом деле были «пристроенные». Но другая-то часть — она совсем иная. Порой это даже бывает трудно объяснить. Вот ты, например, типичная милицейская дочка. Прекрасно училась в физико-математической школе, перед глазами, с одной стороны, блестящая карьера матери, с другой — этот твой суперматематик Лешка. А ты? Пошла в милицию. Можешь объяснить, почему?

— Не могу, — вздохнула Настя. — Гены, наверное.

— Какие гены? — Леонид Петрович легонько щелкнул Настю по носу. — Твой родной отец в милиции никогда не работал.

— Но воспитывал-то ты, — резонно сказала Настя. — Не отвлекайтесь, папаша, рассказывайте мне про ваши околонаучные дела.

Заканчивался вторник, шестнадцатое июня. День, когда похоронили Ирину Филатову.