Тарзан. Том 1

В джунглях он увидел небольшую кучку черных, с решительным видом поджидающих приближающуюся шайку. Тарзан крикнул им, чтобы они рассеялись и держались подальше до темноты, когда можно будет собрать свои силы.

— Слушайтесь меня, — убеждал он их, — и мы победим неприятеля. Ночью соберитесь кружными путями к тому месту, где мы сегодня били слонов. Там я объясню вам свой план, и вы увидите, что он хорош. Нельзя с вашими малыми силами и простым оружием бороться против такого количества арабов и мануемов с ружьями.

В конце концов они согласились.

— Если вы рассеетесь, — в заключение объяснил им Тарзан, — неприятелю тоже придется рассеяться для погони, а тогда, пожалуй, вы можете подстрелить своими стрелами не одного мануема, если сами будете хорошо скрываться за деревьями.

Только они отошли подальше в лес, как первые преследователи вошли с поляны на опушку."

"Тарзан пробежал немного внизу, потом поднялся на деревья, на верхний ярус и, повернув назад, направился к селению. Он скоро убедился, что все арабы и мануемы ушли в погоню, в деревне остался только один часовой и закованные пленники.

Часовой стоял у открытых ворот, глядя в лес, и не видел ловкого гиганта, соскочившего с дерева у противоположного конца деревенской улицы. С луком наготове человек-обезьяна крался неслышно.

Пленники узнали его и широко раскрытыми, загоревшимися надеждой глазами следили за ним. Вот он уже остановился в десяти шагах от ничего не подозревающего мануема. Древко отнесено назад на уровне серого глаза, бегающего по его гладкой поверхности. Вот смуглые пальцы разжались, и часовой упал лицом вперед без единого звука. Копье пронзило сердце.

Тогда Тарзан обратился к женщинам и юношам, прикованным затылок к затылку к длинной невольничей цепи. Их было около пятидесяти. Не было времени разбивать замки, и человек-обезьяна предложил им идти, как они есть, и подобрав ружье и сумку с патронами убитого часового, он вывел их из ворот селения в лес, в противоположную от деревни сторону поляны.

Они продвигались вперед медленно и с трудом, потому что люди не привыкли к невольничьим кандалам, некоторые падали и увлекали за собой других. Кроме того, Тарзану пришлось делать крюк во избежание встречи с возвращающимися врагами.

Он ориентировался по отдельным выстрелам, которые показывали, что арабская шайка еще в соприкосновении с туземцами; но Тарзан знал, что, если последние послушались его совета, потери могут быть только на стороне грабителей.

В сумерки стрельба прекратилась, и Тарзан таким образом знал, что арабы вернулись в селение. Он с трудом подавил торжествующую улыбку, когда вспомнил, в какое они придут неистовство, когда увидят, что часовой убит, а пленные уведены.