Тарзан. Том 1

Как молния она обернулась и ринулась на жестокого шутника; дружелюбное животное превратилось в разъяренного демона! Широкая улыбка, за минуту сиявшая на лице у моряка, сменилась выражением ужаса. Он пытался ускользнуть от могучих длинных рук, хватавших его, на свою беду вздумал при этом вытащить из-за пояса большой нож. В одно мгновение обезьяна вырвала у него оружие, швырнула в сторону, и ее желтые когти вонзились в плечи несчастного.

Схватив ножи и палки, вся команда с гиканьем и бранью кинулась на зверя, а Павлов беспомощно прыгал вокруг матросов, угрожающе наступавших на зверя.

Он видел, как его сокровище гибло под ударами.

Но справиться с обезьяной оказалось далеко не легкой задачей, хотя противники были сильнее ее. Оставив моряка, виновника драки, она повернула свою гигантскую спину и обрушилась на двоих его товарищей, подступавших к ней сзади. Могучими ударами открытых ладоней оттолкнула она обоих нападавших, прыгая то туда, то сюда с проворством маленькой мартышки.

Сражение было замечено капитаном и штурманом, которые только что высадились на берег с «Марджори В», и Павлов увидел, что оба они бегут с револьверами в сопровождении двух матросов.

Обезьяна остановилась и посмотрела на Павлова, но ждала ли она нового нападения или просто выбирала, на кого бы из врагов броситься раньше, он не мог понять. Он сознавал только, что приближалось мгновение, когда оба офицера будут на расстоянии выстрела и прикончат ее. Надо было что-нибудь предпринять и предпринять очень быстро. До сих пор обезьяна не пыталась кинуться на русского; однако он боялся подойти к дикому животному, полному звериного гнева и почувствовавшему запах пролитой крови; но перед ним снова встали его мечты о богатстве, которое доставит ему это человекоподобное существо, когда он привезет его в одну из столиц мира.

— Посторонись! — крикнул ему капитан, целясь в зверя, но Павлов подошел к обезьяне и, хотя волосы встали у него дыбом, он пересилил свой страх и схватил ее за руку.

— Идем! — приказал он и потащил зверя прочь. На месте сражения остались побитые матросы. Одни сидели на земле, остолбенев от ужаса, другие ползли в сторону на четвереньках.

Обезьяна позволила увести себя и не выказала ни малейшего желания напасть на русского.

Капитан остановился в нескольких шагах от странной пары."

"— Отойди в сторону, Савров! — закричал он. — Я угощу эту тварь так, что ей не придется больше калечить моряков.

— Она не виновата, капитан, — взмолился Павлов. — Прошу вас, не стреляйте. Матросы сами виноваты, они первые напали на нее. Смотрите, она совершенно смирная. Это моя обезьяна… моя, моя, моя!.. Я ни за что не дам вам убить ее! — закричал он почти истерически.