Сваха для дракона

Он мог говорить все, что угодно, но Одхан уже праздновал победу. Искры скакали в зеленых глазах, словно торжественный фейерверк, какие запускали в небо в День Поминовения и в день рождения князя."

"– Так и есть, Кан, – голос Одхана сочился медом, в попытке успокоить целый ворох тревог, которые вспыхивали в груди Лоркана при одной только мысли о путешествии, – необходимо отдать долг вежливости и посетить их всех. Даже если сердце твое рвется в степи, к халгским племенам.

– Тогда решено, – с тяжким вздохом произнес Лоркан, разворачиваясь к нам лицом.

Сердце у меня пропустило удар – ветер трепал черную косу, а предчувствие чего-то неизведанного озаряло лицо князя изнутри. Не слишком ли просто он сдался, подумала я, но затем поняла, что мужчины, почуяв вкус влюбленности, готовы на все. Халгская царевна даже не представляла, насколько ей повезет.

Я застыла на пороге спальни, не в силах сделать даже шага вперед. Мои покои были совершенно разгромлены: подушки выпотрошены, распорот матрас, разбиты безделушки, которыми украшали комнату для придания ей домашнего уюта. Я свыклась с этой спальней, а потому зрелище сорванных со стен картин, их разбитых рам, разорванных простыней внушали мне священный ужас.

Как будто кто-то пробрался ко мне в дом, чтобы разрушить его изнутри.

Тот, кто это сделал, крушил все вокруг без системы, но очень методично. Шелковые обои, которыми были оклеены стены, оказались располосованными и на половину сорванными, вандал не пожалел даже занавески. Сорванный с креплений карниз покосился, приоткрывая вид на княжеский парк.

Мои платья были растерзаны в лоскуты и разбросаны по спальне, издалека напоминая первый снег.

Кто-то не пожалел ни белье, ни праздничные туалеты, планомерно уничтожая каждую вещь, которая принадлежала мне. А в самом центре всего великолепия лежала груда бумажных огрызков – стертый в порошок список.

Я прошлась по комнате, зажимая рот ладонью. Мне не было жалко платьев, я могла купить себе новые. Я сходила с ума от тревоги: в глубине сундуков я прятала от чужих глаз фигурку Селофиссар. Метнувшись к выпотрошенным сундукам, я отодвинула в сторону потайное дно, выуживая на свет маленький алтарь.

Обнаружив, что негодяй, уничтоживший мою спальню, не тронул статуэтку богини, я прижалась к ней губами, не сдерживая слез. Но чувство защищенности и уюта исчезло. Я больше не чувствовала себя в безопасности.

Кто мог быть таким жестоким, чтобы не остановиться ни перед чем? Сюда могла войти и служанка, и привлеченный шумом гвардеец! Вернись я с завтрака чуть раньше, то могла бы и сама застать его на месте преступления!

Я наклонилась, поднимая то, что осталось от списка.