Сваха для дракона

Марну я не видела, только чувствовала ее присутствие, ласковое прикосновение сухих пальцев к запястью и легкое дыхание на щеке.

– Нам сюда, – шепот коснулся моего уха, и мы свернули в пустынный коридор. Помедлили, прежде чем завернуть за угол.

– Добро пожаловать в Улей.

* * *От дворца Ба’Дияр веяло невыносимой жутью, как будто тот явился прямиком из самых страшных снов. «Княжество кошмаров» – в сердцах сказала я, и как же я была права. От лицезрения Улья холодели пальцы, а в висках билось только желание закончить со всем быстрее."

"Марна старалась держаться в тени, ускользая от оранжевых пятен света, которые отбрасывали кованые светильники на стенах.

Кралась по заброшенным лестницам, разрушающимися от любого прикосновения, и от хрустящего звука, с которым трескались ступени под ногами, холодело сердце.

– Покои Ба’Дияр в самом сердце дворца, – прошептала Марна, увлекая меня по коридору, мрачному, с гулким эхом шагов. Мы все еще были невидимы, но тела стали плотными. Попробуй кто-нибудь пошарить в воздухе руками, непременно натолкнулся бы на мою руку или бедро Марны.

Дворец не зря звали Ульем – коридоры имели полукруглую форму, соединяясь с бесконечными лестницами, увлекая нас все выше и выше, к сердцу. Несколько раз мы едва успевали замереть, прижавшись к каменной кладке стены, когда рядом проходили обитатели Улья – безликие, с пустыми глазами. Они все казались на одно лицо, но я уже знала, что все это – дело рук Ба’Дияр. Она высасывала из них все отличительные черты, превращая людей в бессловесные механизмы, упорно работающих на благо Кулунтара. Ба’Дияр, став княгиней, кроила подданных и государство, подчиняясь только собственным прихотям и вкусам.

Пока мы скользили над каменными коридорами Улья, я стала различать силуэт Марны. Он расползался тенями и бликами, расплывался под пристальным взглядом.

– Что ты здесь делаешь, Марна? – странно, что мне пришло в голову задать этот вопрос сейчас, хотя он вертелся на языке с самой первой встречи у развилки. Что-то скрывалось за тем, как нервно она дернула плечом, и за тем, что терновник, рьяно встающий на защиту Ба’Дияр и ее стражей, не трогал ее.

Даже оберегал, хотелось бы мне сказать, будь у безмозглого растения собственная воля.

Улыбка скользнула по ее губам, такая же неуловимая как летний бриз. Марна улыбалась, словно призрак:

– Ималь, ты же знаешь, что мертвым безразлично, чтим ли мы их память.

Сердце болезненно кольнуло, перед глазами встал образ матери: длинные волосы, лучистые глаза и ласковые руки. Даже будучи преданной забвению, она продолжала выглядеть царственной и спокойной.

– Раз в год я прихожу на могилу отца.