Сваха для дракона

Тряхнув грязной гривой, Марна накинулась на него, словно именно капитан был виноват во всех бедах, свалившихся на наши головы:

– Река зачарована! Ба’Дияр похищает у людей искры – таланты, дары или удачу, ей безразлично. Делает их пустыми и безликими. Вы видели тех, кто живет в ее дворце?

Глубокомысленное молчание было ей ответом.

– Так и думала. Ба’Дияр пожирает чужие искры – и никак не может насытиться, ей все время мало. Она украла у драконьего князя его огонь, без него он не выживет!

А затем добавила, оглянувшись на меня, с тоской и тревогой:

– Она ведь не только князя обокрала, верно?

Я прижала руку к груди, чувствуя, как в дыре, оставшейся от дара, угрюмо свистит ветер.

Я и так знала, что осталась одинока, а теперь и Марна подтвердила мои догадки.

Подумав с минуту, ведьма предложила, тихо и неуверенно:

– Конечно, могу вас отсюда вытащить, но князь… Что делать с ним – ума не приложу! Огонь дается лишь однажды, другого уже не найти."

"Я подошла ближе, касаясь ее плеча, в очередной раз поражаясь ее худобе. Она бродила по Геммину, перебиваясь жалкими подачками тех, кто испытывал к ней жалость.

Вспомнить только, как жадно она накинулась на еду, стоило только предложить, и становилось понятно, что она не часто могла позволить себе кусок хлеба или похлебку. Хрупкая как птичка, отчаянно сражавшаяся со своим даром, не позволяя себя разрушить изнутри, – она была сильнее каждого из нас.

– Скажи, ты ведь знаешь, как нам вернуть Лоркану его огонь?

Марна покосилась на меня с видом, словно воочию наблюдала хронику моего сумасшествия:

– Ба’Дияр хранит свои трофеи в спальне, не позволяя никому приближаться к ним. Покои княгини – святая святых для слуг, мерзавка так их запугала, что проще сдвинуть с места гранитную глыбу, нежели заставить кого-то открыть дверь в будуар.

Там семь магических замков, и в десять раз больше охранных амулетов. Дело гиблое!

– Но ты же сможешь нам помочь? – воззвала я к ней с надеждой, но Марна лишь покачала головой.

– Моя магия нестабильна, а временами и вовсе сходит с ума. Вместо одного результата, можно получить другой, совершенно противоположный. Не уверена, что смогу. Боюсь навредить, а не помочь…

Она опустила лицо, занавешиваясь грязными прядями.

Снорре молчал, не спуская с нее сердитого взгляда. Кусал губы, словно сдерживал какие-то слова, рвущиеся из груди. Наконец, он не вытерпел.

– Утри слезы, ты же волшебница! Возьми себя в руки и сделай хоть раз в жизни что-то хорошее. Не все тебе людей пугать на улицах, да по дворцу без разрешения шляться!

Я застыла, не зная, какой реакции ожидать. Она страшно не любила, когда кто-то кричал в спину обидное “ведьма”, и Снорре пошел другим путем. Но его слова казались слишком жестокими.