Сваха для дракона

Марна, чья тень постепенно, капля за каплей, наливалась цветом, выглядела почти взбешенной:

– Знала бы, что вы сюда направляетесь, связала бы по рукам и ногам и отправила в Аралион!

В ней клокотала праведная ярость, на вечно бледных щеках играл румянец. Я не смогла сдержать улыбки, ведь за минуту здесь ведьма произнесла больше слов, чем за год в Геммине. И держалась гораздо увереннее, не пугалась суровых взглядов Снорре, словно тот мог убить одними глазами. Неужели злость придавала ей столько сил?

– Что ты здесь делаешь? – я приобняла Марну, до слез благодарная, что та вернулась.

Но Марна в ответ лишь зашипела, впрочем, без дурного умысла:

– Это я хотела у вас спросить! Свататься приехали? Самоубийцы!

От негодования ее голос возмутительно громко зазвенел, отражаясь от стен. Я пугливо схватила ее за руки, оглядываясь на князя:

– Не кричи, пожалуйста!

Но Лоркан остался глух к восклицанию Марны, лежал ровно и спокойно, как будто давно покинул нас. Мне стало страшно, но едва вздымающаяся грудная клетка убеждала, что в нем еще теплится жизнь. И при каждом взгляде на его бледное лицо мне было тяжело дышать.

Марна не осталась в стороне – взглядом попросила у Снорре разрешения подойти ближе. Он колебался, не доверяя ей: причина ее появления появление в камере, а также на дороге, ведущей к Кулунтару, все еще скрывалась под мрачным смогом тайны. Но был ли у него выбор? Стиснув зубы, капитан кивнул.

Стоптанные сандалии двигались по каменному полу с легким шорохом. Марна опустилась на колени перед Лорканом, заглядывая в бледное лицо с искренним сожалением. Узкая ладонь с обломанными ногтями скользнула на лоб, покрытый испариной.

Затем переместилась на грудь. Ведьма прикрыла глаза, чутко вслушиваясь в хриплое дыхание Лоркана, как будто надеялась найти в нем подсказку. И, кажется, нашла.

– Какая же мерзавка, – прошипела Марна сквозь плотно стиснутые зубы, – она не успокаивается! Когда ей уже надоест!

Лоркан отозвался едва слышным стоном, пытаясь пошевелиться, но силы его иссякли раньше, чем он смог что-либо сделать. Только свесились с соломенного тюфяка влажные пряди волос. Я сжала ладонь в кулак, поймав себя на мысли, что хочу дотронуться до них, ощутить их гладкость на кончиках пальцев.

Я впервые видела, чтобы на личике ведьмы отражалась такая ненависть, настоящая, неподдельная ненависть. Она бурлила, клокотала у нее в горле, выплескиваясь на капитана резкими, рублеными фразами.

– Вы входили в реку? С черными водами? – Марна сверкнула глазами, отчего Снорре опешил, не решаясь подать голос.

– Ну, – буркнул он, в отместку за испуг сталкивая руку девушки с груди Лоркана, – была там река. Странная.