Сваха для дракона

В Кулунтаре практиковали такие шутки, непосвященные в местные традиции реагировали вполне ожидаемо: визжали, бросали на пол столовые приборы и пытались сбежать подальше.

Клетка, в которой нас удерживали, была девять шагов в длину и примерно столько же в ширину, быть может, чуть меньше. Каменный потолок нависал над нами, грозясь вот-вот рухнуть. Снорре, со своим ростом, подпирал его макушкой. Я прошлась, разминая затекшие от неподвижного сидения ноги и спину, а затем, подтянувшись, выглянула через оконце наружу.

Заросли терновника колыхались под неощутимым ветром, а где-то в отдалении тревожно, с надрывом, пел соловей.

Я прикусила губу, чувствуя как из трещин сочится кровь. Ее соленый привкус отрезвлял. Прикрыв глаза, я мысленно вознесла короткую молитву, призванную обратить на меня внимание Селофиссар. Я давно уже не обращалась к ней за помощью, не благодарила за покровительство, которое она оказывала своей заблудшей дочери далеко от родных земель, и богиня имела полное право игнорировать мои молитвы.

Я не стала просить о знаках, слишком это было эфемерно. Я взмолилась о помощи, в которой больше всего нуждалась: Лоркан стал дышать чаще, дрожь сотрясала его тело, и Снорре впадал в тихую истерику, какая удается только мужчинам.

Они всегда проживают все внутри, не выпуская чувства наружу, тем самым разрушают свою тонкую душевную организацию.

Молитву пришлось произносить трижды: два раза меня сбивало рваное дыхание и полустон, сорвавшийся с губ князя. Но на третий раз все прошло как надо – короткая формула звонко и четко прозвучала в голове, настраивая на нужную волну.

“Селофиссар, если ты слышишь – помоги! Ты же хотела, чтобы я помогла ему, неужели ты не знала, что за испытания ждут нас впереди?” – я крепко зажмурилась, стискивая зубы, чтобы не допустить ни единой слезы.

Не время рыдать!

Тишина, и только соловей все так же пел в терновнике, то ли проклиная свою соловьиную долю, то ли оплакивая иную потерю. Ну, а чего я ждала? Что с неба свалится решение, которое спасет Лоркана от неминуемой гибели? Наивная.

Терновые ветки зашевелились, острые шипы длинной с ладонь заходили из стороны в сторону. Не узнать платье с чужого плеча, на котором стало еще больше дыр, чем раньше, было невозможно.

Марна раздвинула заросли терновника, и тот втянул иглы, словно опасался поранить гостью. Я моргнула, думая, что мне показалось, но нет. Кустарник действительно льнул к ведьме, оборачивался вокруг запястий и щиколоток, словно щенок припадает к своему хозяину в поисках ласки.

– Марна! – прошептала я, зная, что та обязательно услышит. Ведьма вздрогнула, как испуганное животное, и задрала голову, безошибочно отыскивая нужное окошко.