Сваха для дракона

– Незнакомец убедил вас, что те слова смогут порадовать княгиню? И что случилось дальше?

Прерывисто вздохнув, я уставилась вперед, где тьма едва разгонялась отблесками зажженного факела. Мамина усыпальница была совсем близко – я чувствовала, как падает температура.

– Чуть позже выяснилось, что тот мужчина соревновался с отцом за мамино расположение, и проиграл.

– Проиграл, но не сдался? – хмыкнул Лоркан, подавая мне руку, чтобы я не споткнулась на скользком от сырости полу. – И решил действовать через ребенка. Хитро и подло.

Вспоминать было тяжело – я отгоняла от себя десяток событий, которые были лишь косвенно связаны с тем,что случилось позже.

– Я шепнула маме те слова, когда она пришла уложить меня. И тогда она стала… этим.

Мы подошли к запертой на несколько замков двери усыпальницы. Открыть ее оказалось не так просто, но я справилась. Скрипнули давно не смазанные петли, распахнулась створка, пропуская нас внутрь.

– Дракон-Отец! – выдохнул Лоркан, заслоняя меня плечом, но переживать было не за что. Войди он в те двери в одиночку, мама уничтожила бы его. Но я была рядом, а ко мне она всегда питала слабость, даже в своем посмертии.

– Что с ней?!

– Семейное проклятие, действует на всех, у кого есть в жилах кровь моего народа, – я окинула взглядом ледяную статую, равнодушное лицо и темные глаза, которые следили за каждым моим движением. – Она не мертва, но и живой ее не назовешь.

Лоркан обошел кругом статую, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова, но что уж тут было сказать? Ничего, я сама превратила свою мать в нечто, что лишь отдаленно имело право на жизнь. И сама же за это поплатилась.

– Десять лет я скрывала, что я причастна к маминому проклятию, – слова с трудом срывались с губ, через боль и страх, – а в день, когда мне исполнилось пятнадцать, решила признаться. Чем это закончилось – очевидно.

Перед мысленным взором встало искаженное ненавистью и недоверием лицо отца, когда тот узнал, что его дочь стала палачом для его любимой и единственной жены. Он долго отказывался принимать этот факт, а когда понял, что я говорю правду, изгнал меня из Цуриона. Появись я на пороге дворца чуть раньше, когда отец еще был в полнейшем здравии и не умирал от тоски, меня бы ждала плаха.

Голубоватое свечение, исходящее от кожи княгини Айлы, плясало на бледном лице Лоркана, когда тот опустился перед статуей на одно колено. Прикоснулся к подолу платья и тут же отдернул руку, когда колкий иней пополз по пальцам, стремясь распространиться от запястья вверх.

– Весьма болезненно, – поделился он впечатлениями, но мне нечего было сказать. Я была источником проклятия, и на меня его побочные эффекты никак не влияли. А жаль.

– Пробовали развеять проклятие? – полюбопытствовал князь, поднимаясь на ноги.