Связанные кровью

Она задрала ночнушку, и тут я увидел ее живот, выпирающий там, где маленькая ножка, должно быть, ударила изнутри.

У меня пересохло в горле. До сих пор ее беременность была очень абстрактным понятием, которое я мог игнорировать большинство дней, но это… я не был уверен в том, что чувствовал.

— Можешь прикоснуться, — нерешительно сказала она.

Я прижал ладонь к ее коже, и несколько мгновений ничего не происходило, но потом я почувствовал удар. Отстранившись, я сглотнул.

— Черт.

— Да, черт, — прошептала она. — Он не позволяет мне притворяться, что его там нет. Он пинается и давит на мой мочевой пузырь и просто темпераментен, как его отец.

"

"Как его отец. Я становился отцом… но Лука будет отцом ребенка, он будет тем, кого он назовет папой.

— Похоже, у него твой характер.

Мой голос звучал странно для собственных ушей. Не то чтобы я когда-нибудь мечтал стать отцом. Большинство нудных задач, связанных с работой, были довольно сдерживающими.

Джианна снова опустила ночнушку, глядя на меня.

— Ария и Лука не узнают, что их ударило.

Я кивнул.

— Они справятся.

— Знаю, — сказала она. — Давай попробуем немного поспать, хорошо?

Я поцеловал ее и погасил свет, но заснуть не смог.

Не мог забыть, как это было, когда ребенок пинался о мою руку. В конце концов я сдался и встал, стараясь не разбудить Джианну.

Я прокрался сквозь темноту дома и вышел на террасу, где сел в кресло. Я смотрел вдаль, горизонт медленно становился серым, и выглядывало солнце. Дверь скользнула в сторону и закрылась за мной. Лука опустился на другое кресло в одних трусах.

— Что ты здесь делаешь?

Он, Ария и дети присоединились к нам на выходные, и Лили, Ромеро и Сара тоже приехали сегодня утром.

— Наслаждаюсь тишиной перед бурей, — пошутил я, но, черт, это прозвучало не так.

Лука прищурился.

— Как Джианна?

— Малыш много двигается, поэтому плохо спит, — сказал я.

— Всего четыре недели, и у вас снова будут свои ночи.

Я сердито взглянул на Луку.

— Я понял. Тогда у вас будут бессонные ночи, потому что вы должны растить нашего ребенка, не нужно втирать.

Лука откинулся на спинку кресла.

— Вижу, гормоны беременности начинают действовать и на тебя.

Я ничего не ответил, потому что был чертовски запутан на данный момент и произнёс бы еще больше дерьма, если бы открыл рот.

— Маттео, — медленно сказал Лука. — Это не значит, что вы с Джианной должны отдать ребенка нам. Если вы предпочтёте оставить его себе…

— Тогда что? Тогда, ты будешь счастлив? Это твой способ сказать мне, что ты не хочешь растить моего гребаного ребенка?

Лука вскочил на ноги и, схватив меня за футболку, рывком поставил на ноги. Я крепко схватил его за запястье.

— А теперь слушай сюда, придурок, — прорычал он. — Прекрати перекручивать мои слова.