Связанные кровью

Я улыбнулась, но постепенно улыбка исчезла. Я убрала руку с живота и оделась. Ария и Лука без труда справятся с диким ребенком. Амо тоже не простой ребёнок, и они в основном держали его под контролем. Я не могла не задаться вопросом, как они будут воспитывать моего Орешка. Если это девочка, а я все еще не знала пол, Лука, вероятно, стал бы сумасшедшим защитником, каким он был с Марселлой. Если Орешек будет девочкой, она никогда не испытает свободы, никогда не сможет выбрать свой собственный путь, своего мужа или даже если она вообще захочет выйти замуж.

Маттео просунул голову.

Он прибыл в Хэмптон сегодня утром и останется еще на две ночи.

— Почему ты корчишь лицо?

— Как думаешь, Лука устроит брак для ребенка?

Маттео нахмурился.

— Полагаю, что да. Это традиция. До сих пор он не подавал никаких признаков того, что собирается бороться с нашими традициями. Большинство наших мужчин довольны правилами, какие они есть.

— Мужчины да.

Маттео подошел ко мне и коснулся моих плеч, наблюдая за мной в зеркале.

— Если Лука и Ария воспитывают ребенка, они сами решат, как его воспитывать.

— Знаю, — пробормотала я.

 — Но это не повредит, если девушке тоже предоставят немного свободы.

Маттео обвил мою грудную клетку; мне не нравилось, когда он касался моего живота.

— Лука контролирует и защищает женщин в своей жизни. Вот кто он такой. Мы не можем вмешиваться, даже если нам не нравится, как он ведёт себя с ребенком. Мы отказываемся от этого права, позволяя им усыновить малыша.

Я высвободилась из его хватки, сверкнув глазами.

— Ты говоришь так, будто то, что мы делаем, неправильно.

— Я этого не говорил. Как может быть неправильным сделать так, что ребенок получает гостеприимный, любящий дом, готовый к этому? Это разумное решение.

— Словно ты когда-нибудь был разумным, — прошипела я.

Я даже не была уверена, почему нападаю на него, но по какой-то причине я была зла.

Маттео притянул меня к себе.

— Давай, детка, посмотрим кино и немного расслабимся. Давай не будем спорить. Мы пересечем этот мост, когда дойдем до него.

— Ненавижу, когда ты разумный. Это неестественно.

Он улыбнулся мне, и я почувствовала себя лучше.

МаттеоБолезненный вздох Джианны заставил меня вздрогнуть.

Моя рука метнулась к ножу, и я включил свет, борясь с затянувшейся дезориентацией.

— В чем дело? — спросил я, поворачиваясь к ней.

Джианна рассматривала лезвие, моргая от яркого света.

— Нож тебе не пригодится, — сказала она. Ее рука лежала на животе. — Ребенок снова пинает меня.

Я замер и медленно опустил нож.

— Снова?

Она кивнула.

— Он делает это уже несколько недель. Я не была уверена, стоит ли говорить тебе, — она замолчала.

Я не мог оторвать взгляда от ее руки, прижатой к животу.