Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

«Нужно что-то делать! Срочно!»

Собрав в кулак все свое мужество, Попова попыталась взять удар на себя.

— Марат Евгеньевич…

Он остановил ее взмахом руки. Вынудил умолкнуть одним лишь жестом.

А после недовольно хмыкнул, обращаясь к Назимову:

— Володь, ты со своими сотрудниками всегда такой мягкий?

— В каком смысле?

— Мы сделали заказ несколько минут назад! — прозвучало холодно, строго. — Почему она все еще здесь? Почему не бежит выполнять свою работу? Мы, так-то, есть хотим, а она стоит тут и уши греет!

«Ах ты ж… гад!»

Эти самые уши неистово запылали от стыда.

А заодно и щеки.

Но Юля вдруг осознала его правоту. Причем с предельной ясностью.

«Да что со мной такое? Я же на работе, черт меня подери!»

— Извините! — спохватилась, сбросив с себя оцепенение. — Сейчас все будет! Я… просто. Владимир Маркович, я уже бегу! Тоня, за мной! Уходим, живо!

Однако Каримов не позволил этому случиться.

— Нет, Муравьева подождет тебя здесь! Она жаждет поговорить со мной!

— Но…

— А ты беги, Юля! Беги!

* * *Она хотела воспротивиться, когда Антонина неслышно произнесла «не бросай меня», но, как назло, на ее запястье ожил пейджер официанта.

Один из столиков страстно жаждал ее внимания. Буквально застонав от досады, девушка сочувствующе посмотрела на свою соседку и, тихо шепнув «я скоро вернусь», со всех ног помчалась на кухню. Озвучив заказ, Юля передала шеф-повару слова Назимова и попросила приготовить все эти блюда вне очереди. Пожелания Каримова девушка тоже учла. Выбрала для него мясное рагу из телятины. Такое острое, что при его поедании у людей обычно пар из ушей шел и глаза слезились. Удовлетворившись своей маленькой местью, Попова направилась к нужному столику и рассчитала клиентов (которые, к слову, оставили ей отличные чаевые). Однако должной радости данное событие не принесло. Лишь опустошение и тотальное равнодушие.

Сердце Юли сжималось от тревоги. Мыслями она была там… с Тоней.

И искренне боялась, что Муравьева проболтается. Сломается.

Что предпочтет спасти себя, в конце концов. И тогда…

«Тогда конец всему! Парней накажут, решетку на их окне заменят. А мне… мне будет некуда возвращаться после работы. Господи!»

Прислушиваясь к реву собственного пульса, она твердила самой себе:

«Все хорошо! Все обойдется! Я справлюсь!»

Прежде чем девушка смогла добраться до подсобки и извлечь из своего шкафчика сумку, в которой хранились те злосчастные ключи от комнаты, ей пришлось обслужить еще два столика.

На все про все ушло не более пятнадцати минут, но и за это время могло случиться непоправимое.

Назад, к Назимову и его друзьям, Юля возвращалась крайне неохотно. Медленно. Практически не чувствуя от волнения своих ног.

Представшая взору картина настораживала. Сбивала с толку.