Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Я считала тебя сестрой, сука! Я делила с тобой кусок хлеба! А ты? Ты мне в лицо улыбалась, пока у меня за спиной с моим парнем спала! Ты фактически подложила свою родную тетку под моего отца! Мама из-за его предательства едва… мы чудом спасли ее! Ты разрушила всю мою жизнь! А теперь тебе и этого мало? Теперь ты будешь моему НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕМУ брату угрожать? Да я же тебя голыми руками растерзаю! И плевать, что будет!

— От…пусти! — из ее глаз брызнули слезы. — Пожалуйста! Юля, мне жаль…

— Ах, тебе жаль? — выплюнула яростно. — Не поздновато ли ты…

Закончить фразу она не успела — ее в одно касание оторвали от Кристины.

Кто-то сильный — очень сильный — схватил Юлю за локоть и развернул к себе лицом. Попова ошарашенно застыла, буквально обмирая от волнения.

«О, господи! Что он здесь делает? Как тут оказался?»"

"С высоты своего роста на нее смотрел Каримов. Его и без того темные глаза сейчас были почти черными от гнева. От первобытного лютого бешенства.

Он ничего не говорил. Просто тяжело дышал. Просто остервенело стискивал зубы и кулаки. Просто пожирал ее своим безумным взглядом и, кажется, сам был не против свернуть кому-нибудь шею.

Или же…

Нахмурившись, Марат указательным пальцем приподнял ее подбородок, вынуждая немного запрокинуть голову, а после, шумно выдохнув, жадно набросился на ее губы. Поцелуй был коротким. Но таким пошлым и обжигающим, что Юлю кинуло в жар. Ее сердце дико загрохотало в груди. Колени задрожали. А низ живота прострелило безбожно сладкой истомой. Она невольно всхлипнула, будучи не в силах справиться с откликом своего тела. И слегка пошатнулась, когда он резко отстранился.

Лихорадочный взгляд глаза в глаза. Голодный.

Немигающий.

Секунда. Вторая. Третья. И… весь мир будто перестал существовать.

Юля окончательно обезумела. Оглушенная ревом собственного пульса, она схватила мужчину за грудки и притянула обратно. К себе. А после, уже совсем не понимая, что творит, повисла на его шее и поцеловала в ответ.

Глава 35

«Гребаный ад!»

Буквально осатанев от осознания случившегося, Марат что есть мочи стиснул Юлю в своих объятиях. До боли. До хруста костей. Демонстрируя свою власть над ней. Свою силу. И свое покровительство одновременно.

Он зарычал ей прямо в губы, вибрируя от напряжения, как чертов оголенный провод.

Ее тихий ответный стон резанул по его изодранным в клочья нервам, точно скальпелем по плоти. Сердце надрывалось в груди. Пульс дико долбил по вискам. И тем не менее, собрав в кулак последние крупицы своего самоконтроля, Каримов мягко отстранил Юлю от себя и прохрипел:

— Тише, девочка! Тише! Давай-ка мы с тобой немного… сбавим обороты!

«Иначе с ума сойду! Рехнусь! Или тупо сдохну!»

Попова (не без труда) сфокусировала на нем свой посоловевший взгляд.