Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

А уж когда она ощутила на себе его руки (он крепко, с довольным первобытным урчанием стиснул ее талию), и вовсе чудом на ногах устояла. Внезапное прикосновение горячих жестких губ профессора к ее обнаженной шее заставило вздрогнуть всем телом и шумно выдохнуть:

— Марат…

— Зараза малая! — прозвучало глухо. — Что же ты творишь-то? Что ты со мной творишь?

В следующую секунду мужчина жадно припал ртом к ее беззащитному горлу. Присосался к нежной коже, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний на ее теле. И стиснул в своих объятиях так сильно, что в глазах у нее потемнело от недостатка кислорода.

Не сдержавшись, Юля прижалась ягодицами к его ширинке и обомлела от того, как сильно Марат возбужден. Едва слышный порочный стон слетел с ее губ. Низ живота прострелило сладкой истомой, а между ног… там, в самой глубине… внутренние стенки невольно сжались от предвкушения. Кровь. Воспламенилась. В венах.

— Встречаю… тебя… из команди…ровки! — промямлила она кое-как, блаженно прикрыв веки, когда Каримов принялся со свирепостью хозяина сминать ее потяжелевшую грудь своими сильными ручищами прямо поверх одежды. Юля до боли прикусила собственные губы, дабы не завопить вслух от остроты ощущений.

От опьяняющего чувства его тотальной, абсолютной власти над ней, над ее телом, над ее мыслями и даже желаниями.

— Без трусов?

— Угу!

— Бл*дь, девочка! — раздался его гортанный хрип прямо у ее уха. — Ты же меня убиваешь!

— Почему? Не понравился сюрприз?

— Сейчас узнаешь!

— М-м-м?

— Дверь. Открывай.

— Ох…

— Живее!

— Сейчас…

— Юля!

— Я стараюсь! — жалобный писк. — Секунду!

— Да твою ж мать! — ругнулся он сквозь стиснутые зубы, когда она вновь не смогла попасть ключом в слишком узкую замочную скважину.

1 Дай сюда!

Буквально вырвав ключ из ее дрожащих пальцев, он с первого раза расправился с замком. Распахнув дверь, торопливо запихнул Юлю внутрь.

Еще секунда, и Каримов предусмотрительно запер свой кабинет изнутри.

Лишь после этого развернулся к ней лицом и уставился на нее таким шальным, поплывшим от возбуждения взглядом, что девушке стало дурно.

Жарко. И до одури волнительно. Внезапно Попова осознала с предельной четкостью, что натворила. Она пробудила в нем голодного дикого зверя.

Марат надрывно дышал, поглядывая на нее с легким прищуром.

Будто размышлял, чего хочет больше: сожрать ее или тупо трахнуть.

Юля нервно сглотнула. Из ослабевших пальцев выскользнула книга.

«Мне конец! — пульсировало в сознании огромными алыми буквами. — Конец! Я сгораю с ним! Дотла! И схожу с ума! Мамочки, как же сильно я его…»

Все мысли одним махом вышибло из головы, когда Марат рывком притянул ее к себе и яростно набросился на ее приоткрытые губы. Их поцелуй был поистине диким. Неистовым. Чертовски требовательным.