Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

И обжигающим.

— Наконец-то я дома! — прохрипел Каримов, позволяя ей сделать глоток спасительного кислорода. — Наконец-то!

— С возвращением!

В глубине его глаз разрасталось адское пламя.

— Ты затеяла опасную игру!

Его тихий вкрадчивый шепот продирал до мурашек.

Судорожно втянув воздух полной грудью, Юля прошептала:

— Знаю…

— Порочную!

— Знаю…

— И у нас на нее… до безобразия мало времени, пташечка!

— И это я тоже знаю! Так что… предлагаю ускориться!

Аккуратно вывернувшись из его объятий, Попова отступила на пару шагов. Затем дотянулась до молнии на своей спине и решительно дернула ту вниз, до поясницы.

Спустя пару ударов своего взбесившегося пульса девушка медленно выскользнула из платья. Плотная черная ткань мгновенно осела на полу у ее ног. А Юля… Юля предстала перед своим любимым профессором в бюстгальтере, чулках и черных осенних сапожках на высоком каблуке.

И, собственно говоря, без трусов. От смущения вспыхнули щеки, и запылала кожа. Жутко. Неуемно. И так нещадно, что захотелось с разбега нырнуть в сугроб. Однако, преодолевая собственные страхи и неловкость, она просто ждала. Ждала его реакции на подобную выходку.

Ждала его дальнейших действий. Но их не было. При виде ее «наряда» Марат словно… оторопел.

Он замер, исследуя ее почти нагое тело практически безумным взором.

Смотрел так, как будто вообще видит ее впервые. И кажется, даже не дышал. Однако, спустя пару секунд воздух все же покинул его легкие."

"Со свистом. Громко. А после Юля услышала яростное:

— Иди ко мне, моя охеренная девочка!

* * *«Господи…»

Она и до этого-то пребывала немного не в себе от его близости, но теперь… после таких слов окончательно ополоумела. Судорожно всхлипнув, кинулась к нему на шею и обняла так крепко, как только смогла.

Почти в ту же секунду Марат властно и настойчиво пленил ее губы. Они продолжили с того, на чем остановились. Он жадно шарил руками по ее телу, до боли сминая нежную плоть. И наверняка оставляя отметины на коже.

А Юля тихо постанывала, пытаясь избавить профессора от ремня, расстегнуть ему ширинку и выпустить на свободу его торчащий колом член. Наконец все получилось, она с трепетом сжала в ладони эту толстую, твердую, мясистую и безбожно горячую штуковину.

Но Каримов тут же убрал с себя ее руку:

— Нет времени, малышка! — пояснил, кусая за подбородок.

 — Давай-ка без прелюдий — дома все наверстаем! Сейчас… у нас… немного иная цель!

Не дав опомниться, мужчина подтолкнул ее к своему рабочему столу.

А после нагнул Юлю прямо над ним, вынуждая прижаться грудью к столешнице, широко расставить ноги и немного оттопырить попку.

Сгорая от страсти, от какого-то примитивного голода, она подчинилась.

И отчаянно взвизгнула, когда Марат, немного склонившись, вцепился зубами в ее ягодицу.