Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Агония — это видеть его отражение в собственном сыне, но знать, что сам он никогда больше не прикоснется к тебе! Агония — это смотреть в глаза его родным, ощущать их поддержку, любовь и знать, что на самом деле не заслуживаешь ни капли этого тепла! Что заслуживаешь лишь презрение! Агония — это изо дня в день все сильнее и сильнее ненавидеть себя за все, что натворила! Агония — это… часть меня! Я все знаю об агонии, Марат!

Последнюю фразу она почти выкрикнула. По ее лицу безостановочно лились слезы. Тело сотрясала крупная дрожь. А взгляд потускнел, как у покойника.

— Я родила Артема для вас! Я не избавилась от него, а выносила ребенка и родила — только ради вас! — произнесла чуть тише. — Взамен… Тимуру. Одного забрала. Другого подарила. Оторвала от себя и отдала вам! Мне казалось, только так я смогу… искупить вину. Но стало гораздо хуже. Я пыталась забыться. Напивалась до беспамятства, лишь бы не думать. Я использовала любые доступные способы для этого. Но всякий раз, когда в сознании наступали кратковременные просветления…

— Что ты пытаешься сказать? — напряженно процедил сквозь стиснутые зубы Марат. И Юле стало жутко от того, что она увидела в глубине его озверевших глаз. Особенно когда Дарья тихо прошептала:

— Это была я, Марат! Это я его убила!

* * *Ее признание было… сродни удару по голове тяжеленным кирпичом.

Сердце перестало биться в груди. Кровь заледенела в жилах.

А по спине побежали холодные струйки пота. Юлю жестко лихорадило.

Потому что… лихорадило и Марата. На его лице не осталось ни кровинки.

Он шумно сглотнул. Сжал ладони в кулаки, да так, что захрустели пальцы.

И переспросил немного заторможенно:

— Что ты сказала?

— Марат! — Юля предусмотрительно встала между ними, когда он попытался приблизиться к Дашке. — Прошу тебя!

Она сама толком не понимала, о чем просила. Действовала интуитивно.

А соседка тем временем продолжала:"

"— Я любила его! Господи, как же сильно я его любила. Безумно. Одержимо. Я грезила им! А он… любил другую. И не скрывал этого. Я была для него лишь… запасным аэродромом. Когда его избалованная богатенькая сучка закатывала ему концерты, они расставались. И он тут же вспоминал обо мне. А потом они мирились, и он расставался уже со мной. А я была слепа от любви. Как ребенок, радовалась даже этой ничтожной малости. Даже такой редкой близости. У меня никого не было. Я ждала лишь Тимура. В то время, как та, другая… гуляла от него направо и налево. Но он не верил, когда я ему об этом говорила. Думал, я клевещу на его фифу. Ну а я… я просто тешила себя надеждами, что однажды все изменится. И все действительно изменилось. Она в очередной раз кинула его и собралась замуж за какого-то толстосума. Тимур, как обычно, пришел ко мне.